Трое из Леса. Вторая трилогия

Тебя по ней били и уродовали с детства. Верно?

Мрак все еще с удивлением и недоверием всматривался в зеркало. На душе стало немножко совестно. Будто надел чужую личину, обманывает людей.

– Ну… Первые шрамы получил, насколько помню, лет в пять-шесть… А потом пошло. Рубец на рубце…

– Привыкай. Это ты.

– Непривычно, – признался Мрак.

– Это ты. Таким твое лицо должно было стать без шрамов… Если бы ты жил, скажем, не в Лесу, а здесь, при дворе.

Мужчина, смотревший на Мрака из зеркала, выглядел чересчур красивым, раздражающе могучим. Взгляд по-волчьи острый, брови сшиблись на переносице, придавая лицу властное и надменное выражение.

Это был человек, привыкший командовать войсками, вершить судьбы тцарств и народов, править странами. Он был могуч, знал это и желал, чтобы другие это поняли сразу.

Волхв добавил с хитринкой:

– Пора показаться тцаревне… Ей, как полагаю, понравится.

– Думаешь?

– Уверен! – оскорбился волхв. – Для того и старался.

Дыхание стеснилось в груди Мрака. Сладкая боль стиснула сердце. Только бы ей понравилось, ведь ему все равно, в какой он личине, в волчьей даже свободнее.

Если ей нравятся такие мужчины, он будет таким, какие ей по сердцу!

Во дворце мельтешило, кипело, бурлило. Из окрестных сел свозили битую дичь, откормленных свиней, стада гогочущих гусей, которых две недели силком кормили отборными орехами, везли рыбу, в корзинах и бочках тащили горы лесных ягод.

Мужики свозили рожь, пшеницу, овес. От мельниц тянулись вереницы подвод с мукой любого помола. Везли крупы, везли гречку, пшено, ячмень. Из подвалов доставали тысячи пудов меда, масла, сыра…

Бесчисленными рядами тянулись бочки с зернистой и паюсной икрой, не говоря уже про отборную сиговину, стерлядей, белужину, осетрину.

На свадьбе дочери тцаря Громослава ни в чем не должно быть недостатка. Первое, чем обмениваются придирчивые гости, это «Хороший был стол» или же «Тцар Артании свадьбу служанки справил лучше»…

А Мрак, запершись в своей комнатке и дрожа от нетерпения, поспешно поменял облик. Трое суток над ним колдовал волхв-лекарь! Трое суток не видел Светланы, только чуял ее едва слышный запах… Да, тцаревну пугает его человечья личина… но он все равно сумеет сесть у ее ног!

Жаба заворчала на волка, отодвинулась в угол.

Мрак лизнул ее в морду, жаба прижалась к полу, спина вздулась пупырышками.

У тцаревны в покоях был Додон. Он расположился у окна, перед ним на блюде была горка белых зерен: семечки для него лузгали особо отобранные девки. Светлана сидела у ног, в ее глазах были любовь и сострадание. Ее дядя выглядел больным, лицо пожелтело и осунулось, под глазами висели темные мешки.