Трое из Леса. Вторая трилогия

Народ оповещен, уже сходятся к дороге, дабы зреть, детям рассказать.

– Гм…

Додон в сомнении поскреб затылок. Голик убеждающе воскликнул:

– Сие воодушевит простых людей. Они падки на такое. Побряцать ратной славой дедов, то да се, слава отечества…

Додон наконец замедленно кивнул:

– Ладно. Готовь коней. Пусть народ видит, как сам тцар встречает кости героя. И как склоняет колени в прах, чтобы почтить своего прародителя. Это нужно! Это воспитывает почтение к родителям.

– Да, это будет зрелище, – согласился Голик. – Народ сбежится отовсюду. Тцар на коленях с обнаженной головой встречает со слезами на глазах прах героя… об этом будут рассказывать! Но если гонец примчался, загоняя коней, сегодня, то повозка дотащится только через три дня.

Можно успеть приготовиться, народу объявить, дух людей поднять…

– Во-во, молодец.

– И еще одно, великий тцар. Дело в том, что на самом деле мы не совсем уж и возвращаем кости героя на родину. Это народу так речено, а мы ж знаем, что тогда еще не было ни Славии, ни Куявии, ни Артании. Была Гиперборея. И Льдан погиб не так уж и далеко от того места, где родился.

Если сказать еще точнее… или правдивее, если хошь, то на самом деле мы перевозим кости героя на чужбину.

Додон молчал, смотрел строго. Голик развел руками:

– Мои волхвы прочли старое заклятие. Если кости Льдана перевезти на чужбину, то первый же, кто их там увидит, падет злой смертью.

Додон отшатнулся:

– Вот оно что? Так ты, злодей, жаждешь, чтобы я так и помер в пыли и со склоненной главой? Из-за каких-то костей какого-то… Ах ты ж… что удумал! Признавайся, душегуб!

Голик терпеливо выждал, продолжил тем же тоном, словно надоедливая муха пожужжала и улетела:

– Тцар будет еще более велик и славен в народе, ежели честь первым встретить кости героя доверит… Ну-ну, понятно же? Тоже герою, который спас тебя и все тцарство.

Додон с уважением покачал головой:

– Ну, злодей… До какой подлости додумался! Вот что значит главный постельничий. Дай я тебя, дорогуша, расцелую.

Он обнял, сердечно расцеловал постельничего. Тот украдкой отвернулся, сплюнул, вытер губы рукавом. У Додона от неумеренной жизни рот вечно был слюнявым, а от зубов несло гнилью.

– Так и сделаем? – спросил он.

– В точности, – решил Додон. – А кости Льдана захороним вблизи дворца. Народ будет бить лбами его могиле, а часть поклонов перепадет и нам. Авось из гроба не заметит.

– Зароем поглубже, – предложил Голик зловеще.

Медея и Гонта настороженно смотрели на возвращение Додона. Тот раскраснелся, сиял, глаза хитро бегали. Стражи опустили его кресло на помост, Додон простер длани. Воцарилась почтительная тишина.

– Льдан! – сказал он торжественно. – Кости великого Льдана наконец-то возвращаются на родину.