Трое из Леса. Вторая трилогия

Он все время находился в том мире, где говорил с нею и убеждал, где слышал запах ее волос и чистой нежной кожи, где видел лучистые глаза и гордую приподнятость скул.

– Ну да. Куда идешь сейчас?

– Иду, – согласился Мрак. – Да, иду.

Больше его ни о чем не спрашивали. Совали еду, накидывали на плечи шкуры, подавали ковшик с чистой родниковой водой.

Он шел через Степь, когда сзади загрохотали конские копыта. Послышался грозный окрик, над головой просвистела стрела. Он шел, не оглядывался, это все происходило в ненастоящем мире, слышал, как заворчала жаба.

Затем обогнал рыжий конь, на нем пригнулась миниатюрная женщина.

Развернув коня, загородила дорогу, в тонкой руке блестел узкий, как прут, меч с загнутым лезвием. Жаба заворчала громче, выдвинулась вперед, закрывая собой Мрака. Теперь, когда вымахала с крупного кота, она выглядела страшноватой.

Конь захрапел и пугливо подался назад. Всадница сказала изменившимся голосом:

– Боги, да это же… это же великий влюбленный!

Она сорвала с пояса рог и звонко протрубила. Издалека донесся ответный звук. Поляница протрубила еще, уже по-иному, выслушала:

– Добро… Сейчас сюда прибудут.

Мрак шел, словно ее и не было. Поляница поспешно убрала коня на обочину. Мрак прошел с полверсты, когда за спиной раздался грохот уже дюжины копыт.

Лица этих теней вызывали какие-то смутные ощущения. Он не понял, почему одна вскрикнула:

– Боги, Мрак!.. Это я, Мара. Ты не узнаешь меня?

Потом сидел у костра, видел блестящие глаза. Некоторые лица узнавал, только не помнил ни имен, ни где видел этих людей. Потом вместо костра появились стены шатра, запахи еды сменились на ароматы благовоний. Еще одна женщина трогала за руку, гладила по плечу.

Он слышал сочувствующий голос:

– Ну как так можно?.. Мрак, что от тебя осталось?

И другой голос:

– Медея, он не слышит.

– Почему?

– Посмотри в его глаза. Он слышит другие голоса.

Сочувствие в глазах сменилось жалостью, а затем и состраданием. В глазах Мары появились слезы, налились озерами, прорвали запруду, побежали по щекам.

Звонкий голос царицы поляниц Медеи стал сдавленным, словно горло сжали злые пальцы:

– Я не могу это вынести!.. Такой человек… Неужто это может свести с ума?

Он слышал, отчасти понимал и хотел даже ответить, что они сами безумцы.

Он счастлив в своем мире. Здесь нет страданий, нет боли, нет потерь. Его сокровище постоянно с ним, он общается с нею, разговаривает, целует край ее одежды. Он не хочет возвращаться в жестокий мир реальности. И ни за что не вернется.

Страж открыл перед ней дверь, и Светлана со страхом переступила порог. Здесь всегда полумрак, хотя комната на вершине башни, воздух тяжелый, как болото, будь окна открыты настежь или завешаны твердым воздухом.

Волхв поклонился:

– Изволишь?

– Да, – ответила она коротко.