Трое из Леса. Вторая трилогия

Да еще ноздри схватили запах, который Мрак раньше слышал только от загнанных и уже обреченных оленей, что смотрят в глаза свирепых псов.

Женщина, двигаясь грациозно и раскованно, вышла на свободное место. В зале наступила мертвая тишина. Мрак ощутил, что сейчас разразится катастрофа. Тишина стояла такая, словно все страшились не только двигаться, но и дышать. Женщина смотрела на него с обольстительной улыбкой. Каждое ее движение было исполнено такой грации, какая приходит только после долгих-долгих упражнений.

– Ваше Величество, – сказала она чарующим голосом, у Мрака дрогнуло сердце, а под сводами высокого зала запели незримые птицы, – Ваше Величество, вы вчера, после того как… одобрили мой танец, обещали выполнить любое мое желание…

Мрак краем глаза уловил горестное выражение лица Аспарда.

Верный начальник охраны не ждет ничего, кроме неприятностей. Впрочем, у него работа такая.

– Ну-ну, – проронил он настороженно, – раз обещал, надо исполнять. Говори!

– Ваше Величество, – сказала она еще обольстительнее, – я настолько восхищена вашим дворцом, вашими богатыми залами, и особенно вашим дивным троном, в котором столько золота, рубинов, изумрудов, даже алмазов!

– Ничо, – обронил он, – ничо дворец.

Да и трон… ничо.

– Ах, – воскликнула она восторженно, – не скажите! Он великолепен. У меня к вам необычная просьба… но необычная для людей, которые не сталкиваются с искусством, но весьма привычная в нашем артистическом обществе… Я хочу, я мечтаю, я страстно стремлюсь, Ваше Величество… как это сказать поделикатнее… справить большую нужду на это бесценное произведение искусства!

В зале кто-то громко ахнул, но тишина стояла такая, что, пролети сейчас по залу муха, оглушила бы всех звоном своих жестяных крыльев.

Мрак слышал, как за спиной проскрежетали зубы Аспарда, а дыхание стало чаще."

"Он старался держать морду неподвижной, но череп раскалился от суматошно прыгающих и сталкивающихся лбами мыслей. Справить нужду, а попросту – насрать на чью-то песню, статую, книгу – это в артистической среде, он знал, норма. Но кто бы ее ни подговорил совершить это по отношению к трону, это будет конец для трона. Даже для всей Барбуссии.

Нагадить на трон, да еще вот так прилюдно, с его разрешения, это похлеще плевка в лицо, от которого не вытереться. Это нагадить на боевое знамя, на герб Барбуссии, на предков, на имя, на то, что вообще называется страной и государством. После этого здесь будет не страна, а лишь территория. Территория, заселенная людьми. Просто народом. Который приходи и бери.

Он растянул губы в усмешке:

– Что делать… Раз обещал, то обещал. Теперь понимаю, почему ты терпела со вчерашнего дня.