Трое из Леса. Вторая трилогия

Был он свиреп, некрасивое лицо перекошено яростью, глаза выпучились, как у жабы, налились кровью, губы задрожали, в уголке начала вздуваться пена. Доспех на нем блестел в слабом свете зловеще, грозно.

Второй волхв голову опускал все ниже. Уже не волхв, а тцар грянул страшным голосом:

– Очищение? Пусть черти тебя чистят в преисподней! Пусть Ящер на тебе возит камни!

Тцарица вздохнула, ее тяжелые веки опустились. Бледные губы слегка изогнулись, в другое время это показалось бы улыбкой. А тцар резко, словно собираясь вонзить меч, обернулся ко второму, что сгорбился еще больше:

– А ты, мерзавец, будь благодарен богам, что сумели тебя защитить!! Какой дурак меня за язык тянул?

Рагнар развел руками:

– Что я могу?

Тцар заорал, трясясь и брызгая слюной:

– Вот и молчи! Молчи обо всем, что услышал.

Не смолчишь, я не погляжу на свою клятву… Что меня за язык дернуло, дурака проклятого?.. Как ты сумел так подлезть… Молчать, когда я тебя спрашиваю! Ну что я за дурак, что за дурак…

– Действительно дурак, – сказал Рагнар вслух. Он огляделся по сторонам, никто ли не слышит, повторил с удовольствием: – И не просто дурак!.

. Дурак, который в моих руках. Который сам отдался в мои руки…"

"Даже стыдно, что тогда трясло от страха. Правда, уже вечером он шел в свой роскошный дом, подпрыгивая от радости. Тцар поклялся нерушимой клятвой прямо перед алтарем грозного бога Кибелла, а эти клятвы не осмелится нарушить ни человек, ни эльф, ни гном, ни тролль. Так что отныне он, Рагнар, в безопасности. Тцар не просто поклялся не вредить, он поклялся, что не посмеет дурного слова сказать…

А Мрак тем временем из пиршественного зала в сопровождении Аспарда двинулся было в сторону выхода из дворца, но почти сразу наткнулся на знатное лицо, оно же потомок древнейшего рода, что воевал с гиксами.

Манмурт, вспомнил он, и спросил громко, гордясь памятью:

– Эй, Манмурт!.. Ты с собаками дрался, что ли?

На Манмурте вместо пышного костюма висели грязные клочья, лохмотья, словно его костюм топтали все кони Барбусии, жевали все коровы, а оплевали все верблюды страны Песков. Половину лица Манмурта занимал кровоподтек, другую половину исполосовали длинные царапины, ссадины, из уха торчат, как крохотные стрелы, длинные колючки.

Манмурт вздрогнул, обнаружив тцара так близко, лицо его за это время похудело и вытянулось.

– Ваше Величество! Я привел вашего некаканого зверя обратно. Оно сейчас там… в спальне резвится.

Мрак вздрогнул, представив, что может натворить скучающая по нему жаба, спросил торопливо:

– А что случилось?

– Да оно гоняло там за всякими, – объяснил Манмурт уже холодновато и отстраненно, как надлежит воспитанному человеку. – А потом, наверное, соскучилось по Вашему Величеству. Оно в вас души не чает.