Трое из Леса. Вторая трилогия

Сотник погрозил пальцем:

– Дети такого ранга, запомни, с детства приучены хитрить. Это что-то задумано, чтобы кого-то с кем-то поссорить, какие-то связи укрепить, кого-то подтолкнуть к войне или ссоре… Пойдем, я тебе за кубком вина такие хитрости двора расскажу!

Он отечески обнял за плечи младшего, повел в караулку. Высоко на стене что-то на миг затмило звезды, такое же темное, как ночь, черное и молчаливое.

Повозка не мчалась, а летела над землей, едва касаясь ее колесами. Сигизель настегивал коней, покрикивал, а с галопа на рысь позволил перейти не раньше, чем стены Барбуса исчезли за темной стеной леса.

Из повозки донесся счастливый женский голос:

– Милый, я просто не верила, что у нас все получится!

– Фрига, – ответил возница, он откинул с головы капюшон, впервые взглянул на звездное небо, глубоко и вольно вздохнул. – Фрига, здесь все на лжи и предательстве… Они мне должны деньги, я им простил долг. Вот они и открыли врата…

Он прервал себя на полуслове, оглянулся. Фрига видела, как и без того бледное изнуренное лицо Сигизеля побледнело еще больше. Глаза ввалились, а скулы заострились до блеска.

– Что там? – спросила она, страшась шевельнуться.

– Погоня, – едва выговорил он. – Погоня, будь она проклята!

Он принялся яростно настегивать лошадей. Повозка не катилась, а почти неслась по воздуху, лишь изредка приземляясь, подпрыгивая и снова пролетая по воздуху. Фрига вцепилась обеими руками, ногами уперлась, толчки грозят вышвырнуть из повозки, Сигизель бешено кричал и нещадно бил по лошажьим спинам.

Конский топот за спиной был едва слышен, потом нарастал, становился злее, увереннее. Фрига молилась всем богам, обещала жертвы, но в эту ночь боги спали, а топот копыт настиг, по обе стороны замелькали конские бока, грубые сапоги.

Слышались крики, брань, кони хрипели. Повозка начала замедлять ход. Фрига услышала звук удара. На дно повозки упал Сигизель, рот его был в крови. Он начал подниматься, схватил со дна повозки меч, но чья-то сильная рука выбила из рук. Фрига видела, как большой кулак с силой ударил Сигизеля в лицо, тот упал в повозке навзничь.

Повозка остановилась. Кони храпели, дико вращали глазами. Со всех сторон толпились всадники на храпящих загнанных конях.

Повозка затерялась в этом море потного мяса и скрипящей кожи доспехов. Затем всадники расступились, к повозке протиснулся немолодой грузный офицер в плотном панцире из толстой буйволиной кожи. Голова его была как пивной котел, сидела прямо на плечах, а грудь и плечи были широки, под стать великану.

Он злобно оглядел пленников, бросил одному резко:

– Связать!

Сигизель начал приходить в себя, его грубо поставили на ноги, завернули руки за спину и связали крепко-накрепко.