Трое из Леса. Вторая трилогия

Однажды, когда шли через пустыню и подраться было не с кем, от тоски предлагал Таргитаю пряник, только бы разок дать в ухо.

«Со всеми нами что-то происходит, – подумал Олег мрачно. – Другие за жизнь не узнают того, что мы испытали и перенесли за время, как вышли из Леса».

А Таргитай, пытаясь отогнать мысли о жаре и комарах, представил себе, как идет по глубокому снегу, как холодный ветер морозит лицо. Как бежит, разбрасывая снег, задевает ветки, а с деревьев падают огромные комья, способные сшибить на лету озябшую ворону…

Он замычал от тоски.

Передернул плечами. Мрак спросил подозрительно:

– Что с тобой?

– Зз-з-заю…

– Что? – переспросил Мрак ошарашенно.

– Замерз, говорю, – ответил Таргитай, зубы его лязгнули. – Вспомнил, как через Лес бежали зимой наперегонки…

Мрак сплюнул, бросил Олегу:

– Стань между мной и этим… богом. А то зашибу. Не посмотрю, что он – надежда человечества.

Олег посмотрел на Таргитая, тот тащился несчастный, повесив голову, подумал, что надежда человечества довольно жалкая. Но заменить ее пока нечем.

– Это воображение, Мрак, – объяснил он.

 – Чтобы заклятие сработало… или песня… надо очень точно и ярко представить…

Мрак зарычал в бешенстве, ускорил шаг. Один дурак, второй – зануда. Непонятно, что хуже: слушать дурацкие речи или же умные. Где-то они сходятся.

Земля медленно, незаметно словно бы пошла вверх. Это был еще не косогор, но гигантская плита. Одним краем в конце концов упрется в небо, так вообразил себе Таргитай и сразу же начал слагать песню о том, как люди начали ходить в эти заоблачные выси, проникать в вирий, в свой и чужие, проведывали давно померших родителей, общались с богами и мир стал лучше, справедливее, никто никого не обижал и не гонял, как гоняет их жестокий Мрак…

– А Мрак, – сказал он вслух, – скоро что-нибудь собьет вкусное… Толстого молодого гуся или хотя бы пару уток…

Мрак услышал, переспросил ядовито:

– Пару? А харя не треснет?

– Ну, Мрак… тебе что, жалко?.

. Я и то как-то одной стрелой сразу шесть уток…

Мрак кивнул, не удивился, а Олег спросил недоверчиво:

– Одной стрелой? Не может быть."

"– Может, – сказал Таргитай.

 – Я попал в утиное гнездо.

Олег подумал, сказал еще увереннее:

– Врешь. Утка кладет не больше пяти яиц.

Мрак, не слушая их, шел все медленнее. На него поглядывали с недоумением, потом Олег по своей вечной настороженности первым заметил разлитую тревогу в мире. Не пели птицы, в траве не трещали кузнечики. Деревья тихие, только изредка с какого срывается прогнивший сук.

Олегу наконец почудилось, что земля слегка вздрагивает. Или даже не вздрагивает, но ей как-то неспокойно, не спит.