Трое против Пинкертона

– То есть Вы, опора гнусного царизма, и приехали сюда, ко мне?! Ловить моих друзей, по выдуманным Вами обвинениям, – яростно сказала Эмма. И думаете, что я их выдам?!

– Царизм здесь не при чём, – Иван старался говорить спокойно, – убит мой друг, понимаете? Это криминальное преступление. Алексей, так его звали, перед смертью он хотел встретится с Александром Беркманом, который я думаю, Вам не безызвестен.

– С Александром?! – поразилась Гольдман,– но как?! Зачем?!

– Я не знаю, но уверен, что люди, которых Вы направили к Знаменскому причастны к преступлению.

– Послушайте меня, Иван Трегубов, – Эмма снова взяла себя в руки, – Александр не имеет никакого отношения к вашим убийствам. А сейчас Вам лучше покинуть это заведение. Таким как Вы здесь не место!

– То есть Вы мне ничего не хотите говорить, – разочаровано подвел итог своего общения с Гольдман Иван.

– Я Вам уже всё сказала, добавить мне нечего, – Эмма скрестила руки на груди и отвернулась.

Иван просидел напротив ещё минуту, усиленно сверля Гольдман взглядом, но она не больше не повернулась. Эмма сидела и всем своим видом показывала, что ждёт, когда он уйдёт.

Трегубов вздохнул, поднялся и вышел на улицу. От одного из столиков, расположенного в тени отделилась мужская фигура. Мужчина помедлил немного и вышел вслед за Иваном. Эмма удивленно проводила его взглядом.

Питтсбург, Пенсильвания, май 1892

Генри Фрик сидел с непроницаемым лицом. Он слушал человека, расположившегося в кресле напротив. Эти встречи были регулярными и Генри относился к ним с большим вниманием и со всей серьёзностью. Он привык быть в курсе всего, держать все, даже самые небольшие дела под личным контролем. Это был залог его успеха. Он был таким с молодых лет, иначе бы не сделал сам себя таким, как сейчас. Нельзя полагаться на других. Он бы не поступил, как Эндрю. Не уехал бы поручив другому, пусть даже это он, Генри Фрик, решать судьбу своего предприятия. Но, да, Карнеги просто повезло, что у него есть Генри, и Генри сделает всю грязную работу ради них двоих, работу о которую Эндрю боится запачкать свои руки. Человек, сидевший напротив, был важной составляющей управления предприятием в Гомстеде. Это были глаза и уши Генри Фрика.

– Мистер Карнеги уже в Шотландии?

– Да, – ответил Генри. Виски?

– Пожалуй, скотч, – улыбнулся его собеседник.

– Так к чему склоняется профсоюз? – спросил Генри.

– Думаю, что будет забастовка.

Генри Фрик сидел и думал, что движет такими людьми. Он же не глуп, он понимает, что предает своих товарищей, их дело, а значит и свои собственные интересы. Или они у него другие. Никаких выгод на первый взгляд он не получает. Может этому человеку просто приятно осознавать свою значимость.