Трофей для дроу

Мы больше не можем вызвать подкрепление и не можем уйти. Орки выставили ультиматум: либо мы сдаемся сами, и нас умерщвляют быстро и безболезненно, а женщин и детей забирают в рабство, либо крепость берут штурмом, но тогда всех побежденных ждут жестокие пытки и смерть. Они дали час на размышление. Но время уже истекло, и сейчас на стены лезет вся орда. Какое решение примете вы?

Несколько минут все молчали. Потом откуда-то со стороны я услышала знакомый голос и столкнулась глазами с Эрдвеем, который стоял у фонтанчика с никому не нужным стаканом в руке.

– Я выбираю бой, – четко и ровно проговорил он, не отпуская мой взгляд, а потом одними губами шепнул: ""Простите!""

– Я выбираю бой! – повторил за ним Иллиер, стоявший рядом со мной, и скользнул по мне извиняющимся взглядом.

За ним и остальные мои охранники шагнули к капитану, оставляя меня одну. Следом с коек и тюфяков начали подниматься раненые, способные стоять на ногах и держать оружие. Полуголые, в окровавленных повязках, некоторые с травмами и переломами, они медленно вставали и нестройными шагами направлялись к капитану Рах'Хайвену.

Это было жалкое, но вместе с тем страшное зрелище. Я сжала руками свое лицо, пытаясь осмыслить происходящее. Неужели все настолько плохо, что на стены собираются отправить этих несчастных, многие из которых стоят на ногах только благодаря моему вмешательству? Но я не решилась задавать вопросы, наоборот, мне нужно было стать как можно незаметнее, чтобы выскользнуть из подземелья.

Я слышала, как начальник гарнизона отдаёт приказы своей маленькой армии, но практически ничего не понимала.

Лишь следила за тем, чтоб меня не заметили. Прошмыгнула как мышка за спинами у солдат, подняла с пола оброненный кем-то темно-синий суконный плащ без гербов, закуталась, тщательно пряча лицо и волосы под широким капюшоном. Если кто и заметил мои передвижения, то ничего не сказал, тем более что сейчас всем было не до меня.

Рядом с капитаном собралось не меньше тридцати солдат, готовых променять лазарет на возможность снова взять в руки оружие. Я двигалась за их спинами, стараясь не привлекать внимания.

Позади слышались стоны тех, кто не смог подняться.

Вот на одной ноте тоненько завыла какая-то женщина. Я искоса глянула на нее. Это была та самая, чьего мужа я исцелила первым. Она стояла на коленях прямо на грязных плитах пола и тихонько раскачивалась, закрыв рот обеими руками. Ее расширенные глаза были сухи, но из горла рвался настоящий звериный вой, и я поняла, что ее муж сейчас среди тех, кто решил до конца защищать крепость.