Тройной переполох

Гровер говорил почти шепча, мягко зацеловывая ее нежный лоб, разглаживая легкую напряженную морщинку, появившуюся от переживаний. Словно гипнотизировал. Обе руки его накрыли аккуратные грудки лисы с торчащими от прохлады ярко-розовыми сосками. Сзади согревал большим горячим телом Дюк.Перенервничавшая Иви начала расслабляться в мужских объятиях, положив на плечи Гровера тонкие пальцы. В ней отозвалась встречная внутренняя дрожь, тело требовало разрядки, избавления от страха, доказательства, что волки - ее собственность и только ее.

- Здесь нельзя, - неуверенно сказала она, понимая, к чему могут привести тесные объятия.

- Можно, - бархатно прошептал Гровер, - здесь никого нет. А мы соскучились дико, от тебя еще лисом с утра пахнет, ты не представляешь, как это бесит. Больше не ночуй в его кровати, иначе мы с Дюком за себя не отвечаем.

- Ну уж нет, - твердо сказала лиса, - можете приходить в гости, но спать в дороге я буду одна. Не хочу, чтобы вы видели меня больной и слабой.

Она смотрела строго, и оба волка быстро закивали. Все чаще через облик наивной и тревожной простушки проглядывала уверенная в себе юная, но цельная натура.

Гровер вдохнул запах шелковистых волос, рыкнул и припал к губам. И лисичка в ответ тихонько задрожала. Натура натурой, а первое же касание и непонятно, кто из кого веревки вьет.Дюк, стоящий сзади, вдруг прикусил ее за шею, и волна дрожи сотрясла белокожую девичью фигурку. Здоровенный волк задышал шумно и укусил еще раз, а Гровер, прижимая спереди, пил трепещущие поцелуи. Перед глазами Иви заплясали звездочки. Руки Гровера то ласкали ее грудь, то кружили вокруг впадинки пупка, то оглаживали бедра.

Дюк подхватил девушку одной рукой за талию, другой поднял под колено и отвел в сторону ногу.

Будоражащее сочетание полной открытости, подчиненности и в то же время ощущение надежных, оберегающих объятий. Ее плечи кусали, губы терзали. То ли моля, то ли наказывая за саму мысль убежать домой, уйти от парней.Лиса вскрикнула, когда Гровер ворвался чересчур резко, почти без подготовки. И тут же застонала от огненного ощущения между ногами и жарких поцелуев, которыми волк впивался в нее, не останавливаясь. Движения были столь резки, что ее подбрасывало. Волк выходил почти полностью, а затем нанизывал резким грубым движением, пронзая посмевшую поверить в их неверность лису.

Внезапно Дюк приподнял ее вторую ногу, уже полностью удерживая девушку на весу железной хваткой. И она почувствовала освобождение, а следом - совсем другое вхождение. Чуть не закричала от сладости, острой до слез, такой непереносимой, что пришлось прикусить быстро подставленную ладонь Гровера.Ее нанизывали другие, глубокие, ровные движения, чье и вхождение, и выход были подобны ошеломляющему потоку.