Тройной переполох

Иви оплакивала свою первую любовь, такую тоненькую и трепетную, но столь сильную ранее, что ее не могли порвать ни многочисленные любовницы молодого Фишера, ни его очевидное ироничное отношение к юной влюбленной дурочке. Пронесла она эту любовь даже через свою внезапно вспыхнувшую страсть к волкам. Просто не признавалась в этом. Дотащила свое первое чувство на хребте, стыдясь и скрывая до этой минуты, зато бросала, с разворота, болезненно и жестко, выкручивая себе руки и тоскливо воя.

Он даже не пытался за ней ухаживать, увидел только объект для ночных утех. Ее романтический принц пришел без спроса, ночью, обманом.

И собирался посещать дальше, понемногу приучая к себе, рассчитывая на ее жадную до интимных игр вторую ипостась. Допрыгалась, маленькая Иви. Предала тех, кто ей доверял. Обвиняла их в измене, а в это время наслаждалась ночными ласками с Лесли. Потому что не могла отказаться даже во сне, так желала внимания своего «принца». На звук тихого стука, она вытерла слезы и, не накинув покрывала, как была, не задумываясь, в тоненькой полупрозрачной рубашонке открыла дверь.

- Это мы, - широко улыбаясь прошептал Гровер.

И попытался пройти внутрь. Но Иви прижала дверь и собственным телом перекрыла оставшийся узкий проход.

- Я виновата, - сказала она, - я вам изменила и больше не могу встречаться. Доедем до Лоусона, и я вернусь домой. Простите меня, пожалуйста.

С длинных ресниц слетели блестящие капли. Ошарашенные новостью братья увидели, как Иви до крови закусила нижнюю губку. Переглянулись. А когда обернулись на дверь, она закрылась прямо перед их носом.

- Ты что-нибудь понимаешь? - задумчиво произнес Гровер.

- Нет, - рыкнул Дюк, - но я, кажется, знаю, у кого нужно спрашивать.

Братья еще раз постучали в дверь, и еще раз, но им больше не открыли. Развернувшись, друг за другом, они молча побежали в сторону комнаты, где разместили лиса. А в конце коридора изнывала от любопытства хозяйка дома. Давно у порядочной женщины не было столько волнующих впечатлений. Сплетен у кумушек маленького городка теперь хватит на несколько месяцев, а расспрашивать снова и снова будут только ее, все видевшую своими глазами и слышавшую своими ушами матушку Золитц.

Глава 25.

Большая охота. Кто на кого

Лесли бежал стремглав по лесу, не разбирая пути. Его лис на чистых рефлексах огибал деревья, продирался под низкими ветками кусов. Он наказывал себя, специально продирался буреломом, сбивал лапы об острые камни.Надменный и успешный всю жизнь, обычно он рассматривал девичий интерес как естественный и милый бонус к врожденной удаче. Много их было – восторженных глаз, возбужденных вздохов, двусмысленных намеков. Зря говорят, что девочки одинаковы. Они разные: на слух, запах, ощупь.