Тройной переполох

Еле слышный всплеск и тихий протяжный стон. Лисичка расслаблялась впервые за день и не могла себя сдержать. Дюк тоже. Он осторожно приоткрыл глаз, потом закрыл и открыл уже оба.

Она сидела к нему спиной на краю чана. Вечерние золотые лучи лились из окна, обводя гибкое тело светящейся каймой. Светлые, почти белоснежные волосы разделенными прядями падали на плечи. Тоненькая девичья талия перетекала в отчетливо женские бедра и греховной круглости ягодицы. На белых идеально очерченных нижних пышностях, резко контрастирующих с темно-коричневым чаном, блестели капельки воды.

Одна из пуговиц на штанах Дюка отлетела со свистом, звякнула о боковину кровати и упала вниз. Как и уверенность в себе у испуганного волка.

- Все нормально? - обеспокоенно произнесла Иви, замирая. В ладони она набрала мыльного порошка, собираясь тщательно смыть с себя следы тяжелой дороги.

- Отлично, - заверил волк, торопливо накидывая край простыни на бедра. Купайся, не обращай внимание, это я пытаюсь уснуть."

"- Только одежду не забудь положить на край кровати, - сказала Иви и совсем мягко добавила, - спи крепко и быстрее выздоравливай.

Какой тут сон, стаскивая с себя уже совсем мешающие штаны и сдерживая прорывающиеся звуки тяжелого дыхания, Дюк завороженно наблюдал, как лисичка намыливает себя медленными поглаживающими движениями. Вот она потянулась за добавкой мыла, и у парня сердце подпрыгнуло, с гулом ударив грудную клетку. Привставшая лиса теперь в закатных лучах повернулась боком и принялась мыть волосы, закрыв глаза, чтобы не попало мыло. Дюк согнул пальцы, почти ощущая подушечками тепло и упругость аккуратных, острой формы грудок. Он прекрасно знал, как порочно они умеют тыкаться ему в ладони.

Тяжелое дыхание приходилось сдерживать, зажимая между зубов большой палец, но, когда Иви поднялась и все так же с закрытыми глазами опустила ладонь между своих плотно сомкнутых ног, волк не выдержал.

- Иви, - хрипло выдохнул он. -да? - Прости меня. - За что?

Он сглотнул, увидев, как указательный палец вкруг прошелся по белым волоскам на лобке и с трудом продолжил:

- Меня ранили, но не настолько тяжело. Я просто хотел с тобой поговорить наедине и никуда не торопясь.

- Давно надо было все честно сказать, - рявкнула Иви.

Ее большие карие глаза раскрылись. В них не было ни капли неги и расслабленности. Еще раздевая Дюка, лисичка почувствовала неладное и разозлилась. Все это время она провоцировала волка, ее зверь внутри визжал и тявкал, оскорбленный и возбужденный касаниями к якобы бессильному больному.

Она выпрыгнула из чана, как была, наполовину намыленная, обернулась полотенцем и ткнула в сторону поднимающегося Дюка указательным пальцем.

- Тебе, тебе я верила во всем! Ладно Лесли, он всегда был разбалованным эгоистом.