Трон императора

Упоминали даже имя Хонт-Хурзака, племянника свергнутого Фаргалом императора Йорганкеша. Но доказать ничего не удалось, а карать без доказательств вины было бы нарушением той самой справедливости, которая была так дорога Фаргалу.

Царь задумчиво играл алмазным кулоном, оправой которого служила золотая вязь букв императорского титула.

– Никак не выходит из головы тот… преступник,– проговорил он.– Которого должны были повесить!

– Я помню о нем, мой царь! – кивнул Люг.

– Он,– продолжал царь,– показался мне… знакомым.

– Мне тоже, мой царь! – отозвался сокт.

Он извлек из кошелька золотую монету:

– Взгляни!

На золотом диске был вычеканен профиль Фаргала, жесткий профиль правителя-воина.

– Это ответ,– сказал вождь соктов.– На то, почему лицо мальчишки-висельника показалось тебе знакомым.

– Ашшур…– пробормотал Фаргал.– А ведь ты прав!

Люг усмехнулся:

– Нет ли у тебя сына, мой царь? Вернее, не было ли у тебя сына?

Лица придворных окаменели. Вопрос – вольный даже для лучшего друга Царя царей. Ведь у Фаргала до сих пор нет наследника! И то, что у Царя царей нет ни жен, ни наложниц… Впрочем, в склонности к тем, кто одного с ним пола, Фаргала тоже нельзя было заподозрить – во дворце такого не скроешь. Но слухи ходили разные. Говорили, что в покоях царя бывает некая женщина… И, бывало, постель царя была смята не так, как всегда, и запах в его покоях был – какой-то особенный. Но никто не видел, как царская возлюбленная приходит к нему, и как она уходит, тоже никто не видел. Поговаривали, она пользуется скрытыми в стенах дворца лабиринтами. Так же, как и сам царь, время от времени покидавший дворец в одиночку, по ночам, и возвращавшийся только под утро. Непонятно было, зачем Повелителю Карнагрии скрывать свою возлюбленную… Разумеется, никто не посмел бы спросить об этом Царя царей. Придворным царя положено быть глухими и слепыми. Чтоб не лишиться глаз и ушей.

– Так что же, мой царь? Не твой ли это сын?

Губы Фаргала сжались в бесцветную нить. Но…

Кулак царя врезался в плечо сокта с силой, достаточной, чтобы сбить с ног менее крепкого мужчину.

– Нет, старина! – воскликнул Император и рассмеялся.– Будь у меня сын, он не был бы городским воришкой, убившим нерадивого стражника. Будь у меня сын…

– …он грабил бы целые государства! – подхватил Люг.– А уж убивал не сотнями, а тысячами, мой царь! Как ты!

– Точно! – Фаргал хлопнул себя по колену больной ноги и поморщился: – Тысяча демонов! Где этот бездельник лекарь?

– Здесь, мой государь.

Царский врач, ожидавший, когда его призовут, поспешно опустился на колени у ног царя, откинул край одеяния Фаргала и принялся разматывать бинты.

– Я не жалею о том, что преступник повешен! – заявил Фаргал.– Справедливость превыше всего!

И погрузился в молчание.