Трудное счастье

— А у кого был второй ключ? Немного помедлив, она ответила:

— У Барбарины.

От этого сообщения мне стало не до разговоров, и мы едва перекинулись парой слов до того момента, когда распрощались у ворот Полхорган-холла.

После смерти дедушки я не любила бывать здесь. Без него огромный дом казался пустым и заброшенным, совсем как одинокая женщина, так и не сумевшая исполнить свое женское предназначение. Рок часто подшучивал надо мной за то, что я воспринимаю дома всерьез, как будто, говорил он, они — живые люди и имеют свой характер. Теперь Полхорган-холл производил на меня тягостное впечатление. Конечно, подумала я, он бы сразу преобразился, будь здесь сироты, никогда в своей жизни не видевшие моря и не знавшие ни настоящей любви, ни внимания к себе.

Идеалистические мечты? Слова Рока все еще звучали у меня в ушах:

— Подожди, ты еще увидишь, бюрократы покажут себя. Это не страна, а царство Робин Гуда, где для того, чтобы помочь беднякам, без зазрения совести грабят состоятельных людей!

Я не боялась трудностей, с которыми мне предстояло столкнуться. Все равно устрою здесь приют для сирот, пусть даже в нем будет жить меньше детей, чем я первоначально предполагала… Миссис Досон вышла мне навстречу.

— Доброе утро, мадам. Мы с мистером Досоном как раз думали о вас. Не хотите ли выпить с нами кофе? Нам кое-что надо сообщить вам.

Я с радостью приняла их предложение, и миссис Досон сказала, что сейчас же приготовит кофе и пошлет за мистером Досоном. Через десять минут я сидела в уютной гостиной Досонов с чашечкой кофе в руках. Досону было трудно сразу перейти к сути дела, которая, как я быстро поняла, состояла из целого ряда подозрений, возникших у него в ту самую ночь, когда умер мой дедушка.

— Видите ли, мадам, мне нелегко объяснить все это в двух словах. Порядочный человек всегда боится сказать слишком много… или не сказать достаточно…

Представительные манеры, достоинство, порядочность… Словом, тот самый тип слуги, который только и мог устроить дедушку. Сидящий напротив меня человек с лихвой отвечал всем общепринятым представлениям о том, каким должен быть дворецкий.

— Вы можете быть со мной абсолютно откровенны, Досон, — сказала я. — Обещаю, что этот разговор останется между нами, конечно, если вы сами не захотите, чтобы я поделилась вашими сомнениями с кем-нибудь еще.

От моих слов у Досона явно стало легче на душе.

— Мне бы не хотелось, чтобы та женщина, о которой пойдет речь, впоследствии затаскала меня по судам. Хотя, если выяснится, что судебные расследования ей как раз не в новинку, то, думаю, мои опасения напрасны.

— Вы имеете в виду сестру Грей? Досон подтвердил, что именно о ней он и хотел поговорить со мной.

— Мадам, мне не вполне ясны обстоятельства, при которых скончался его милость.