Трудное счастье

— Дебора, — тихо сказала я, — Морвенна поехала не на своей машине, а на моем «моррисе». Дебора непонимающе подняла брови:

— Ну и что? Она и раньше ездила на нем. Я промолчала. В отличие от Деборы, странное совпадение показалось мне зловещим. Но нет, нет!.. Я становлюсь невротичной. Надо сначала узнать, в чем причина аварии, а затем уже паниковать. Если в машине что-то и отказало, то разве не глупо предполагать, что это — не случайность? И что кто-то, зная, что я езжу именно на голубом «моррисе», сделал так, что авария стала неизбежной?..

Дебора накрыла мою руку своей.

— Фейвэл, мы не должны думать о худшем. Надо надеяться, что Морвенна выкарабкается, и молиться за нее Богу.

Следующий день был наполнен ужасными переживаниями. Жизнь Морвенны была под вопросом. Да и моя тоже. Я не сомневалась: происшедшее — не случайность, а значит, кто-то находящийся рядом со мной, сейчас донельзя взбешен тем, что в расставленную ловушку попал другой человек.

Все случилось на Гэнтер-хилл, не очень крутой, но имеющей длинный спуск горе. Один из местных жителей видел, как машина неожиданно начала «рыскать», очевидно, отказало рулевое управление, после чего «моррис» свернул с дороги и врезался в дерево.

После обеда позвонили из больницы, и Чарльз поехал туда с девочками. По его просьбе мы с Деборой отправились с ними.

Морвенна была еще слишком слаба, и навещать ее могли только ближайшие родственники, поэтому мы с Деборой остались в коридоре. Никогда не забуду лица Хайсон, когда она наконец вышла из палаты. Ловелла плакала, Хайсон же не проронила ни единой слезинки.

Чарльз сообщил мне, что положение Морвенны по-прежнему очень серьезное, что он хочет остаться в больнице, и попросил нас забрать детей домой. Я вела машину, а Дебора сидела на заднем сиденье, обнимая рыдавшую Ловеллу и молчаливую Хайсон.

Мы приехали в Пендоррик-холл в подавленном настроении, и миссис Пенхаллиган сказала, что нам надо постараться что-нибудь поесть. Мы покорно направились в зимнюю столовую, как вдруг Хайсон закричала:

— У нее вся голова в бинтах! Она даже не узнала меня. Мамочка не узнала меня! Она умрет… Дебора обняла ее.

— Дорогая, успокойся, ты пугаешь Ловеллу. Хайсон вырвалась из ее рук. Глаза ребенка помутнели, она явно была на грани истерики.

— Ну и что? Нам всем должно быть страшно. Мамочка умрет! Я не хочу этого!

— Твоя мамочка поправится, — утешала ее Дебора.

Хайсон слепо уставилась перед собой, затем ее глаза встретились с моими. Она стояла, не отрывая от меня взгляда. Дебора обняла девочку и прижала к своей груди.

— Я отведу Хайсон к себе, — сказала Дебора и, не выпуская ребенка из объятий, направилась к двери. Девочка оглянулась, чтобы еще раз взглянуть на меня.

— Я не хочу этого, не хочу! — снова закричала она.