Трудное счастье

— Я просто сказала Фейвэл, что ты моя бабушка, и все, — защищалась Хайсон."

"— Вы совсем ничего не едите, — упрекнула нас Морвенна. — Попробуйте этот сплит . Мария обидится, если все будет возвращено обратно на кухню.

— Я всегда говорю, что корнуэльский крем не такой вкусный, как наш, девонширский, — сказала Дебора.

Морвенна рассмеялась.

— Ерунда, они абсолютно одинаковы. Мы продолжали оживленно болтать. Дебора проявила особый интерес к моей жизни на Капри. Особенно ей хотелось узнать, как я познакомилась с Роком.

— Какая романтическая история! — воскликнула она, когда я ответила на все ее вопросы. — Так значит это любовь с первого взгляда?! Как замечательно, ведь правда, Морвенна?!

— Конечно, мы все очень рады, особенно теперь, когда знаем Фейвэл.

— Мне все очень ждали новую новобрачную Пендоррика, — тихо добавила Хайсон.

Все засмеялись этому замечанию.

Когда чаепитие было окончено, Хайсон вызвалась помочь бабушке распаковать вещи. Очень довольная предложением девочки, Дебора с радостью согласилась. Затем сказала:

— Думаю, Фейвэл еще не видела моих комнат, ведь верно? Хайсон, давай пригласим ее пойти вместе с нами?!

Мне показалось, что Хайсон согласилась довольно неохотно. Несмотря на это обстоятельство, я поспешно приняла приглашение, поскольку мне не терпелось поближе познакомиться с еще одним членом семьи Пендорриков.

Втроем мы отправились в западную часть дома и вскоре подошли к тому самому окну, у которого днем стояла Дебора, так сильно испугавшая меня.

Она открыла дверь в свою комнату, где все напоминало нашу с Роком спальню. Мое внимание сразу же привлекла накрытая розовым покрывалом кровать — такая же большая, как наша, и тоже под балдахином, поскольку на ней лежала черная, с голубым бантом шляпа. Не совсем такая, как на портрете Барбарины, хотя сочетание цветов было тем же. Несмотря на очевидную глупость моих опасений, я тем не менее почувствовала облегчение. Хорошо, что загадка была решена так быстро. Мне даже стал смешон тот ужас, в какой привел меня вид этой шляпы сегодня днем.

Я перевела взгляд на стену, сплошь увешанную фотографиями всех размеров. Здесь были и студийные портреты, и любительские снимки. Проследив за моим взглядом, Дебора рассмеялась:

— Я всегда любила собирать семейные фотографии. В моем доме в Девоншире их так же много, как и здесь, правда, Хайсон?

— Да, но там твои фотографии… — Она замялась. — До… и после.

— Конечно. Вся моя жизнь как бы разделилась надвое: до замужества Барби и после.

— Барби — Барбарина? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Да, это ласковое домашнее сокращение. Для меня сестра всегда была просто Барби, а я для нее — Деб. Больше никто не называл нас так. Барбариной звали одну из наших пробабушек.