Царь нигилистов 5 (СИ)

В основном, классика: Даль, Крылов, Кольцов. Но и без наставлений в молитвах и причастии не обошлось. И без патриотического воспитания — тоже: «Сильнее и обширнее наше отечество других земель, так что гордись и величайся, что родился русским, и нет большего несчастья, чем умереть на чужбине, Бог дал нам Царя — Государя, чтобы держаться за него на земле, как за Бога на небеси, он любит землю русскую более любого из нас, ему Бог дал пресветлый ум — разум царский, а он избрал мудрых советников, чтобы управлять нами, а мы должны без оглядки повиноваться начальникам, поставленных от Государя».

Это вид пропаганды даже подкупал своей откровенностью. Пропустим. Ибо, если станет ясно, что и с разумом царским, и начальниками не всё так радужно, читатель и остальные части книги может подвергнуть сомнению.

А там дальше рассказ про то, что воровать нехорошо. «Вот это оставим», — решил Саша.

Между классиками, религией и патриотизмом порадовал раздел похожий на зачаток Природоведения. Даже рассказ про планеты, правда, для начинающих длинноват и всё под соусом: «Чудны дела твои, Господи!»

И Саша с тоской вспомнил из детства книжку «Почему так бывает?» Про то, почему небо голубое и трава зелёная. Кому бы поручить написать?

Но начиналась пособие Главинского прогрессивно: «Цель настоящего руководства есть удовлетворение сознаваемой теперь более чем когда-либо потребности — распространения грамотности в нашем народе».

— Ты похоже зачитался? — тихо спросил Кропоткин.

— Прикольная книженция, — усмехнулся Саша.

— «Прикольная»?

— Забавная. Мне не всё в ней нравится, но как пособие для учителя пойдёт.

— А прописи нужны, господа? — поинтересовался Вольф.

— Конечно, — кивнул Саша.

— Есть книга, посвящённая вам, Ваше Императорское Высочество.

И выложил на прилавок прописи Ивана Ивановича Лагузена на пяти языках: русском, славянском, немецком, французском и английском, которую автор презентовал Саше ещё зимой.

Посвящена она была одновременно Никсе (то есть Наследнику Цесаревичу и всем великим князьям, кроме маленького Серёжи: Саше, Володе и Алексею).

Саша пролистал её ещё тогда и счёл перегруженной теорией: как точить перья, как держать, как сидеть и как писать. При этом часть книги занимала священная война против стальных перьев, ибо портят почерк, проклятые. То ли дело гусиные, натуральные!

Саша из вежливости просмотрел, но мнения не изменил.

— Она у меня есть, — сказал Саша. — Мы открываем школу для народа, Маврикий Осипович, и нам пока нужен только русский язык.

— Есть! — обрадовался хозяин.

И кивнул продавцу:

— Принеси прописи Сидоровича.

— О! — отреагировал Петя. — Я по ним учился.

Идеальным почерком у Сидоровича было написано даже дозволение Цензурного Комитета.