Царь нигилистов 5 (СИ)

— Смотрел на верёвку и печати на алтаре, папа. Это стоило увидеть собственными глазами. Там, в запечатанном алтаре, гибнет русское национальное наследие: гниют старинные иконы, пыль и плесень разъедает росписи, ветшают ризы.

— Раскольничьи иконы, росписи и ризы, — уточнил царь.

— Не пройдёт и века, как это станет совершенно неважно, и только специалисты будут способны отличить одни от других. А узнав о преследованиях за такие мелочи, как двоеперстие и написание христова имени, плечами пожмут, если не покрутят пальцем у виска. Больше всего меня поразило, что старообрядцы смиренно и верноподданно даже царя поминают, несмотря ни на что. Сам слышал эту молитву. И почитают генерала Платова, которого считают тайным старообрядцем, хотя он был верным монархии героем Отечественной войны. Его походную церковь хранят.

— Это легенда, — сказал царь. — Походную церковь им кто-то из купцов подарил.

— Тем более, что легенда. Они же Платова почитают, а не Пугачева.

— Про Пугачева молчат, — заметил папа.

— Я считаю, что против Рогожких староверов творится несправедливость, которую уничтожить легче легкого. Вообще ни копейки не нужно. Достаточно одного твоего указа.

— Будет комиссия по делам старообрядцев, — пообещал папа. — Изучит ситуацию.

— Ещё нужна комиссия по делам рабочих, — сказал Саша. — Их положение ужасно. Пока российская промышленность слаба, и эта проблема кажется несущественной, но она будет расти вместе с ростом производства, и может стать серьёзнее крестьянского вопроса. Чем раньше мы начнём её решать, тем лучше.

— Будет комиссия. И по этому вопросу — тоже. А тебе пока рано в это лезть.

— Не думаю, что мои наблюдения бесполезны. Я сейчас пишу отчёт, а для этого нужна печатная машинка. Я приму любое твоё решение, но мне бы хотелось иметь хотя бы дня три в месте, где светло и можно работать.

— Ладно, пиши, — согласился царь.

— Поздравляю, — шепнул Никса, когда Саша вышел в коридор. — Кота сам будешь пасти.

Николай слегка ошибался.

Вернувшись к себе, Саша обнаружил Киссинджера, который лениво играл с бантиком на веревочке. Последнюю держала пятилетняя сестренка Маша. Алеша с Володькой присутствовали и увлеченно наблюдали за процессом.

За печатную машинку Саша сел утром следующего дня, успешно выгнав из комнаты и Володьку, и Гогеля, не выносивших грохота изобретения. Вспомнилось из Галича «„Эрика“ берет четыре копии». Интересно, копировальная бумага уже изобретена? Саша её здесь не видел.

Копию Отчёта было бы полезно оставить себе и ещё одну вручить Никсе. Документ грозил разбухнуть страниц до пятидесяти.

Про копирку Саша спросил примерно у всех: от Гогеля до Елены Павловны.

Нашлась она у Николая Милютина. Крестьянский реформатор поделился пачкой, оставшейся от выписанной из Англии партии.