Царь нигилистов 5 (СИ)

Один экземпляр Саша собирался вручить папа, один оставить себе, один подарить Никсе и один оставить про запас. Мало ли кому понадобится.

Чистовик был готов только к вечеру следующего дня и вручён царю за ужином.

— Хорошо, прочитаю, — пообещал папа.

* * *Александр Николаевич не сомневался, что Сашкин «Отчет» будет много краснее Николая Милютина, брата Кости и Елены Павловны вместе взятых.

Но в уме и наблюдательности Сашке не откажешь. Может и разумные мысли найдутся, если их очистить от якобинской шелухи.

Царь закурил сигару и приготовился к интересному, но тяжелому чтению.

Сначала Сашка скрупулёзно и подробно излагал тоже самое, что сказал во время беседы по приезде: про студентов как хворост революции, величие открытия Склифосовского и свободу вероисповедания для старообрядцев.

Потом перешёл к описанию жутких рабочих общежитий и необходимости государственной (с участием бизнеса) ипотечной программы строительства жилья для рабочих.

Это было даже краснее, чем ожидал Александр Николаевич."

"Так что он даже не очень удивился, когда Саша стал напирать на необходимость ограничения продолжительности рабочего дня. На первых порах до десяти часов, а потом — до восьми.

Это был уж совсем «Манифест коммунистической партии».

Резко повеяло 1848-м годом и европейскими революциями.

«Купечество опасается финансовых потерь от сокращения рабочего дня, — писал Саша, — но, думаю, они преувеличивают. От человека, работающего двенадцатый час подряд толку мало. Но будет, купеческое недовольство. Вот тут-то и надо распечатать Рогожские алтари. Седи купцов много старообрядцев, и это станет для них некоторой моральной компенсацией, которая не будет нам стоить ни гроша».

Царь выкурил одну сигару и закурил следующую.

«Финансовые потери бизнеса можно также компенсировать ростом производительности труда, — писал Саша. — Но не за счет потогонной системы для работников, а за счет механизации производства. Надо всячески поощрять использование машин: и паровых, и, в перспективе, электрических».

Саша перешёл к описанию недовольства дворянства. Царь хмыкнул: тоже мне новость!

Для помещиков он тоже предлагал «моральную компенсацию». Парламент, естественно.

«Московское дворянство не столько боится финансовых потерь, сколько отстранения от процесса принятия решений», — писал Саша.

«Боюсь, что компенсировать их недовольство можно будет только поделившись с ними властью, — полагал он. — И другого пути нет».

'Меня порадовало, что и среди дворянства есть прогрессивная часть, которая считает, что никаких переходных, временно обязанных состояний быть не должно, — продолжал Саша. — Они тоже думают, что выкупные платежи завышены, а крестьянские наделы занижены.