Целительница моей души

К шее шрам расширялся и там, где уходил за ворот рубашки, был почти с мою ладонь шириной. Я содрогнулась, представив, какую боль мужчине пришлось пережить, а ведь этот шрам не единственный, далеко не единственный.

— Я знаю, что шрам выглядит отвратительно, но, может, достаточно меня рассматривать? — я поймала злой взгляд. — Я не балаганный уродец.

— Нет, вы не уродец, — покачала я головой. — Я бы даже сказала, что вы довольно интересный мужчина. А шрам? Видела я и пострашнее. — И на скептически поднятую бровь ответила пожатием плеч. — Вы когда-нибудь видели шрамы от бивней матёрого секача?

— Хорошо, убедили, — деревянным голосом, явно давая понять, что ни капельки я его не убедила, ответил мой пациент и уставился на потолок, словно больше не желал на меня смотреть.

А я что? Мне так даже лучше. Положив ладонь так, чтобы максимально закрыть видимую часть шрама, я закрыла глаза и начала лечение.

ГЛАВА 3. БУДНИ

День первый. Понедельник

Шрам поддавался с огромным трудом, но для меня это не стало сюрпризом. Чем свежее травма или болезнь, тем проще она поддаётся лечению, поэтому только что сломанную кость бедра со смещением вылечить быстрее и проще, чем искривлённый мизинец от неправильно сросшегося перелома тридцатилетней давности.

— Как давно у вас эти шрамы? — уточнила я, чтобы понимать, с чем придётся иметь дело.

— Два года, — глухо уронил пациент. — Два года и четыре месяца.

И у меня закралось подозрение, что его травма связана с какой-то трагедией помимо самого ранения, потому что возраст собственных шрамов, пусть и таких тяжёлых, редко кто считает с точностью до месяца. Возможно, он попал под этот напалм не один, а кто-то другой не выжил. Но спрашивать я не стала, время травмы мне нужно было для работы, а остальное — обычное любопытство, сейчас абсолютно неуместное.

Поэтому я продолжила работать молча, сосредоточившись на видимой части шрама, раз уж у человека уже комплексы появились. Я не пыталась воздействовать на весь шрам целиком, силу посылала точечно, работая буквально с каждой клеточкой, заставляя те, что поглубже, нарастать, формируя новую кожу и частично мышцу под ней, а повреждённые — просто отмирать.

Попади этот человек мне в руки сразу после ранения — всё было бы намного проще, я бы заставила повреждённые клетки возвратиться в исходное положение, но сформировавшийся застарелый рубец можно убрать лишь заменой. Как вариант, можно было бы просто срезать повреждённый кусок кожи со шрамом, а потом залечить образовавшуюся рану — это было бы в разы быстрее, потребовало бы гораздо меньше сил, но это слишком травматично для пациента, даже при обезболивании.