Целительница моей души
Десять лет назад моя жизнь круто изменилась. Из леди — в простолюдинки, из любимой дочери — в круглую сироту, из дворца — в хижину на другом конце мира, из подростка — в маму для кучи младших родственников, разом осиротевших, как и я. Зато мы выжили и смогли скрыться от тех, кто уничтожил всю нашу огромную семью.Прошли годы. Враги давно считают нас погибшими, почти все малыши выросли и учатся в академии магии, а я решила перебраться в столицу, поближе к ним, и открыть здесь целительскую практику в тайной надежде, что судьба подарит мне встречу с добрым вдовцом средних лет, и я получу, наконец, шанс на личное счастье.Если бы я только знала, кого именно приготовила для меня судьба…
В итоге сахар к нам приехал в трёх мешках, в тачке, которую толкал сам торговец, а к нему прилагались жена и годовалая дочурка с заячьей губой. И хотя было воскресенье, я не отказала тому, кто приехал с семьёй на рынок из другого города буквально на день — сдать товар мелкооптовым торговцам, — и лишь от них услышал о чудо-целительнице.
С малышкой пришлось повозиться, но зато сахара нам теперь на несколько лет хватит, я даже дополнительных денег с её родителей брать не стала, мой труд был оплачен с лихвой.
Мы провозились весь день, безумно устали, хотя способности Авы нам очень помогли, зато кладовая при кабинете теперь была заставлена банками с лакомством, которое порадует нас зимой, когда свежие овощи в «зимнем сундуке» вырастить можно, а вот фрукты — уже нет.
Этим вечером я закончила возиться с кистью брюнета даже раньше полуночи, так что ещё и ногти слегка подрастила, не хотела браться за новую травму посредине сеанса. И, как оказалось, правильно сделала. Потому что, тщательно рассмотрев свою обновлённую руку и поманипулировав ею по всякому, чего, видимо, раньше не мог, мой пациент сказал:
— Великолепная работа. Завтра я принесу к вам вашего нового пациента, а к остальным шрамам вернёмся после того, как закончите с ним.
— Хорошо, — кивнула я, отметив про себя слово «принесу». Похоже, пациент травмирован настолько, что даже ходить не может. Хотя, брюнет же говорил «поставить на ноги», но тогда я подумала, что это образное выражение для выздоровления.
— Только есть одна просьба — нельзя ли перенести наши встречи на более ранее время?
— Можно, — вновь кивнула, мысленно прикидывая своё расписание. — С восьми вас устроит?
Часы приёма пациентов были до восьми, но основной наплыв был в первой половине дня, и в последние дни я освобождалась раньше конца приёма. Успею поесть, а если всё же пациенты задержатся — перекушу позже.
— Да, устраивает. С восьми до девяти, договоримся на это время.
— До девяти? Может, лучше двухчасовой сеанс? — если там всё серьёзно, то не лучше ли более активно взяться за излечение?
— Он столько не выдержит, — покачал головой брюнет.
— Я лечу без боли, — напомнила я очевидное.
— Скажем иначе — он столько не высидит. Но попробовать можно. В общем, давайте по обстоятельствам.
— Давайте, — что же там за пациент такой, что больше часа не высидит?
— И ещё одна просьба — я не хочу, чтобы вашего нового пациента видели другие посетители, которые могут оказаться в приёмной в это время. Это можно как-то организовать?
— Легко. Вот этим коридором пользуюсь только я, чтобы выйти сюда или в приёмную, — я открыла дверь, показывая помещение, которое он уже видел, когда ходил смотреть на сад. — Мои дети им теперь тоже не пользуются, у нас есть другой выход со двора, более удобный.