Целительница моей души

 — Рука холодная? — на всякий случай подышала на неё, хотя в доме было тепло, замёрзнуть я не могла, а в кабинете, где людям часто приходилось раздеваться, всегда поддерживалась комфортная температура, в отличие от остального дома, где отопление ещё не включалось.

— Нет, — чуть смущённо ответил король. — Щекотно.

Надо же! Взрослый мужчина, целый король — а боится щекотки. Впрочем, он не только король, но и человек, ничто человеческое ему не чуждо.

— Я постараюсь не касаться рёбер, — пообещала, и, хотя это было не так удобно, сменила руку, чтобы задевать уже не бок, а позвоночник."

"Какое-то время мы молчали. Я неспешно занималась шрамом, немного жалея, что выздоровление Эррола отодвинулось на день, и в то же время тайно радуясь, что могу вновь прикасаться к этому шикарному телу. Да, это король, но какая разница? Для меня, сегодняшней, что король, что просто аристократ — разницы нет. Это как знать, что одна звезда вполовину ближе, чем другая — рукой ни до одной не дотянешься.

Зато вот так, пользуясь тем, что в данный момент король — мой пациент, я могу без зазрения совести любоваться шикарной спиной и мечтать о том, чтобы встретить какого-нибудь симпатичного торговца с примерно таким же телом. Конечно, жаль, что нынешняя мода не даёт реального представления о фигуре мужчины, но всё равно. Пациенты-то передо мной раздеваются, можно оценить. А пока — полюбуюсь спиной короля, как красивой статуей в музее.

Мы молчали почти час, я была вся в мечтах о том, как за мной ухаживает торговец… ну, пускай тканями, с фигурой короля и с лицом… лица в мечтах как-то не было, но фигура — да, роскошная. Придёт он ко мне с… с чем же таким, чтобы его раздеть? Ай, не важно, пускай фурункул на груди, что ли. И я велю ему снять рубаху, а там всё такое же широкоплечее и выпуклое, и я кладу руку на его грудь, а он мне говорит: «Дина Троп, вы станете моим придворным целителем?»

Что? Я захлопала глазами и вынырнула из своих мечтаний. Что-то не так, торговец тканями должен был меня попросить стать его женой, а не целителем, да еще и придворным.

— Что? — переспросила уже вслух.

— Станете моим придворным целителем? — король обернулся, и моя ладонь съехала ему на рёбра. Я тут же её отдёрнула, помня, что он этого не любит, но мужчина даже не дрогнул, пристально глядя на меня своими тёмными глазами.

— Нет! — в испуге выдохнула я, осознав, что именно мне только что предложили.

— Вот так сразу и «нет»? — поднял брови его величество. — Может, сначала хотя бы жалованием поинтересуетесь?

— Нет, — уже более твёрдо ответила я.

Никакое большое жалование не стоит жизни. Я не для того десять лет скрывалась в малолюдной дыре, а сейчас поселилась в торговом квартале, подальше от аристократического.