Цена согласия

Отсюда все эти глупости и излишний инфантилизм. Мы отдалились с ней в последнее время, она перестала чувствовать мою поддержку, погрязла в фантазиях и, как следствие, переоценила свои возможности, совершив череду опрометчивых поступков.

— Мать Тереза, не меньше, — парирует Света, закатывая глаза. — Шла бы работать твоя Зоя. Глядишь, и времени заниматься ерундой не было бы. Она уже взрослая девчонка. Ты в свои восемнадцать осталась одна с младшей сестрой на руках, забыла?

Хочу ответить, что не забыла, но телефон наконец подает признаки жизни. Таксист сообщает, что девушка в машине и через пятнадцать минут он привезет ее в кафе. Я тут же набираю Зою, но ее телефон снова недоступен. Издевается она, что ли, надо мной?

— Чур, я первая проедусь по ее мозгам, — говорит Таня, переглянувшись с нами.

— Хорошо, тогда я вторая, — подмигивает ей Света. — Если Зоя думает еще что-то сейчас из тебя выжать, то уедет ни с чем.

С девчонками я отчасти согласна, но если Зоя пойдет по наклонной вниз и создаст себе кучу проблем, то кому от этого станет лучше? Мне — точно нет. Я обещала бабушке приглядывать за сестрой. Другое дело, если мозги у Зои на место не встанут, тогда, конечно, не буду тратить свое время.

Спустя двадцать минут, повернув головы ко входу, мы видим Зою. Даже невооруженным взглядом я отмечаю изменения в ее внешнем облике. Во-первых, это сильный отек на лице, а во-вторых, огромная грудь, которой у нее никогда не было.

— Боже… — Таня прокашливается. — Кажется, я поняла, в чем дело.

— Неудачная пластика? — шепотом спрашиваю у девчат, наблюдая, как сестра приближается к нашему столику, катя за собой чемодан.

— Конечно! У Зои, скорее всего, реабилитация. Там же адская боль, ты глянь только, какие у нее синяки под глазами. Ей сейчас явно не до секса, а если она с мужиком ради этого встречалась, то зачем ему доходяга в постели? Особенно если ничего серьезного к ней нет. Свои деньги Зойка, похоже, вложила в себя… — заключает Света.

Зоя садится напротив и выглядит настолько плохо, что сердце опять начинает колоть. Читать нотации не имеет смысла: по потухшим и заплаканным глазам сестры и так все понятно. Съездила, покушала, Зоя, свободной и богатой жизни? И как тебе?

— Денег, наверное, ни копейки? — замечает с издевкой Таня, когда Зоя переводит глаза на наши тарелки, ее живот при этом громко урчит.

Я подвигаю сестре свой десерт и подзываю официанта, чтобы заказать ей что-нибудь еще поесть.

— Прости меня, Маша, я такая дурочка, — всхлипывает Зоя, повиснув на моем плече. — Только, пожалуйста, не ругайся. Мне сейчас очень плохо. Все болит, и я не знаю, что делать дальше. Деньги кончились...

Сердце сжимается в груди, когда я вижу слезы на изувеченном лице сестры.