Цена согласия

Как-то безответственно со стороны Кости оставлять жену со своим другом, которого я почти не знаю. Или Гончаров ему настолько доверяет? Пусть я фиктивная жена, но чувства к мужу проснулись самые настоящие.

Принимаю душ и, надев халат, забираюсь под одеяло. Пытаюсь заснуть, но мой телефон подает признаки жизни на тумбочке, отвлекая от мрачных депрессивных мыслей. Я бросаю взгляд на экран. Зоя.

— Да, — отвечаю ей тихо.

— Чем занята? — спрашивает сестра.

— Хочу поспать. Ты как?"

"— Плохо. Грудь болит. На мне живого места нет. — Помешкав немного, Зоя вдруг признается: — Дома без тебя пусто и очень одиноко.

В недоумении потираю кончиком пальца лоб. Не ожидала услышать подобное от сестры. Или у нее деньги закончились? Но я прилично оставила. Месяцы на два ей должно было хватить. Что за сентиментальности?

— Извини меня, Маш. Так сглупила, — продолжает Зоя и я слышу, что она плачет. — Думала, сейчас как уеду, как заживу... Такая глупая! На какой черт сдались мне эти сиськи и московские хахали? Назар относился ко мне хуже, чем к вещи. Приходил, брал меня, уходил, ночами где-то пропадал... Прости, Маша, — всхлипывает сильнее. — Ближе тебя у меня никого нет…

Я думала мне будет приятно услышать эти слова, но почему-то испытываю раздражение. А все из-за Кости. «Приходил брал, исчезал...» Господи, неужели и меня ждет подобная участь? «Или еще хуже», — вспоминаю слова Гончарова о том, что я его жена, а не любовница.

— Ты еще приедешь? — спрашивает Зоя, когда я долго молчу и ничего ей не отвечаю.

— Я не знаю.

У меня нет ответа на этот вопрос.

Мы ещё немного болтаем ни о чем, я завершаю разговор с тяжёлым сердцем. Да, люди не меняются, но так хочется верить, что это не так.

Засыпаю с трудом и последующие три дня не живу — существую. Под конец четвертого Рафаэль уговаривает меня выйти из квартиры. Сначала мы едем в банк, подписать какие-то бумаги с переводом огромной суммы на его счет, после чего заезжаем в ресторан, хотя я совершенно этого не хочу и против. Но он говорит, что это необходимо. Спорить нет сил и желания.

— Лицо попроще сделай и на меня посмотри, — приказывает Рафаэль.

Я поднимаю голову, продолжая ковырять вилкой чизкейк. Пытаюсь найти в себе хоть крупицу настроения, но мне кусок в горло не лезет. О каких улыбках вообще может идти речь?

— Так? — все же натягиваю оскал. Из вредности.

— Почти, — вдруг накрывает мою руку своей, отчего я изумленно распахиваю глаза.

Хочу попросить не переходить границ, спрятать свою ладонь под столом, но Рафаэль сжимает мою кисть сильнее.

— Не смей убирать.

— Да что ты? А потом ты ко мне в спальню придёшь и скажешь, что это тоже необходимость? В договоре ничего такого не было про то, чтобы я ублажала Костиных друзей.

Впрочем, как и о сексе с Гончаровым тоже не было ни строчки.