Цена согласия

На протяжении месяца меня мучает бессонница. Сплю по три-четыре часа, потом хожу весь день разбитая, ни на чем не могу сконцентрироваться. Уснуть больше тоже не получается.

Злость на Костю, что оставил меня на Рафаэля и выдал замуж за какого-то незнакомого мужчину, почти ушла. Пришли смирение и апатия. Вместе с тоской. Такой сильной, что по вечерам выворачивает наизнанку. В эти моменты вспоминаю, как убивалась по Богдану, который бросил меня, и понимаю: те чувства не идут ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к Косте.

Поддержка девчонок была бы сейчас очень кстати, но это исключено. Я не могу никому дать о себе знать, иначе подставлю Гончарова. Остается общение с Рафаэлем. Но с ним я видеться не хочу из принципа. Правда и он, наплевав на запрет бывать в моем доме, все равно приезжает раз или два в неделю.

Тру виски, стараясь унять головную боль, и снова занимаюсь самоанализом. Не знаю, какая у меня любовь к Косте. Вроде внешне я все та же Маша, но в душе огромная дыра. Да, у нас все могло бы сложиться иначе. Ведь он никому не открывался так, как мне. Я спрашивала однажды у Рафаэля, в один из его визитов, откуда Костя родом, и тот сказал, что Гончаров вырос на окраине Москвы. Значит, о селе действительно знали единицы. Скорее всего, я, тот следователь, родственник Марины, и Артур Багдасаров.

Во второй половине дня из-за закрытой двери доносится голос Нобуо:

— Мася, к вам гости.

— Опять Рафаэль? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает помощник.

— Хорошо. Сейчас выйду.

Смотрю на стол, заваленный учебниками. Уже месяц я пытаюсь изучать язык. Не знаю зачем. Это вряд ли пригодится, но если буду сидеть без дела, то точно сойду с ума. А так хоть какое-то занятие.

Через пятнадцать минут я выхожу в гостиную и замечаю Рафаэля в обществе незнакомого человека. Выглядят оба более чем серьезно. По коже тут же приносится рой мурашек, а сердце начинает стучать, как сумасшедшее. Хороших новостей больше не жду, но и плохих с меня достаточно.

— Добрый день. Я юрист господина Симидзу, — говорит незнакомец на чистом английском. — Ваш муж в последнее время неважно себя чувствует и хочет переписать на вас свое имущество.

Перевожу взгляд на Рафаэля. Сердце будто сдавливают ледяной рукой, меня прошивает плохое предчувствие. Что-то с Костей? Поэтому юрист здесь?

Рафаэль моргает, мол, «Подписывай, всё в порядке». Но веры его словам больше нет. Я подхожу к столу и беру документы. Естественно, ничего не удается разобрать, кроме пары фраз. Специально всё составили на незнакомом мне языке?

— Почему бы господину Симидзу просто не составить завещание? — уточняю я, листая бумаги с умным видом, хотя ни черта не понимаю.

— Чтобы вы могли пользоваться всеми благами сразу, в удобное вам время. В моей практике это обычные вещи.