Цена твоей любви

"

"– Да, это ты зря, конечно, сделал, я, вообще, именно о свадьбе хотела поговорить.

– Знаю, извини, любимая.

Сергей слишком идеальный, таких мужчин не бывает, должно быть в нем что-то порочное, червоточинка. Я на его фоне последняя шлюха, которая стонала под другим мужиком двое суток, а вот сейчас извиняется он.

Он убирает волосы с моего плеча за спину с силой, до легкой боли сжимает пальцы.

– Наверное, надо советоваться, а потом объявлять всем, ты не находишь, что это и есть здоровые отношения?

– Прости, я тороплю время, так хочу назвать тебя своей женой и никому никогда не отдавать.

– Вот сейчас ты меня пугаешь, я вроде никуда не собиралась.

– Такую красивую девушку могут увести из-под носа, взять хоть твоего одноклассника, постоянно рядом с тобой трется.

– Миша безобиден, они с Костиком друзья.

– Кстати, в офисе встретил Диану, она просила никому не говорить, но от тебя у меня нет секретов.Она беременна, у них с Матвеем скоро будет маленький. Прекрасная новость, правда?

– Зачем же ты сказал?

Не узнаю свой голос, не  понимаю, что чувствую, словно в меня медленно вонзают тупое лезвие большого ножа. Боль разрастается с каждой секундой, растекается по телу, я так остро ощущаю ее везде, даже кончиками пальцев.

Земля так резко уходит из-под ног, сердце опускается и тут же дергается в неровном ритме. Я лечу в самую огромную и ужасную пропасть, в собственный ад, преисподнюю, в которой буду гореть на жарком огне.

– Но мы же не чужие, почти одна семья. Почему они столько лет тянули и не могли родить ребенка?

– Наследника, я помню.

– Регина, что с тобой?

– Все хорошо, я ужасно рада за твою сестру и ее мужа.

Ключевое слово «ужасно», а скорее, до ужаса.

– Матвей еще не знает, вот для него, наверное, будет действительно радость. Каждый мужчина хочет наследника, сына, чтоб был похож на него. Я, кстати, не исключение. Ты ведь подаришь мне сына?

– Сына? У меня есть сын.

– Нашего сына. Или девочку, такую же красивую, как ты.

В голове шум, ладони мокрые, боль становится острее, а теперь из меня вынимают сердце, вырезают этим же тупым ножом.

Какие еще дети? О чем он говорит? Сергей бредит, а я слушаю.

Нет. Значит, теперь точно не будет никаких «нас» с Жаровым.

Как бы Матвей ни утверждал и ни пытался убедить в этом меня, он не бросит своего ребенка, не уйдет от жены к девушке, с которой у него была связь семь лет назад, от кого родился ребенок, о котором он не знал еще буквально несколько дней назад.

– Сергей, я пойду, надо Костика кормить, должны позвонить из клиники, папа все опять напутает, а на бабулю никакой надежды.

– Так ты не сердишься насчет свадьбы?

– Нет, не сержусь, хорошо, пусть будет, как ты сказал.

Сергей улыбается, я пытаюсь сделать то же самое, но не выходит.