Без прелюдий (СИ)

Но подозрительно прищуриваюсь, когда вижу ту женщину из Роспотребнадзора, которая навыписывала мне штрафов. А с ней еще двое мужчин с папочками.

Что, снова несанкционированная проверка?

Да вы издеваетесь?

Вздергиваю бровь. Дайте хоть заработать на ваши штрафы.

— Добрый день! — продолжаю улыбаться, посматривая на дочь. Мысленно пригвождаю ее к месту. Она у меня тут «по-черному» работает. То есть без медкнижки.

Дашка, слава богу, быстро ориентируется и садится за столик.

— День, к сожалению, для вас, Наталья Николаевна, — посматривая в какую-то бумажку, произносит мужик, — не добрый. На вашу пекарню заведено дело о нарушении санитарного законодательства. Вот предписание, — протягивает мне.

— Что? — шокировано распахиваю глаза, забирая бумагу. Читаю, но ни хрена не понимаю. — Объясните по-русски, что происходит? — нервничая, спрашиваю я. А внутренне взрываюсь. На очередные штрафы денег у меня уже нет. Иначе я просто обанкрочусь.

— Что непонятно? — встревает женщина. — В вашей продукции критическое превышение норм показателей безопасности. Произошло отравление. Вот протокол экспертизы, — протягивают мне еще какую-то бумажку.

А я в шоке. Снова перевожу взгляд на чёрный внедорожник за окном, и мне хочется его взорвать к чёртовой матери. Когда Константин заступился за меня перед бывшим мужем, мне вдруг показалось, что он настоящий мужчина и с ним не все потеряно. Ах, нет, мне просто показалось, он настоящая тварь.

— Кто отравился? И с чего вы взяли, что моей продукцией? — еще пытаюсь спорить.

— Пакеты, предоставленные на экспертизу, были с вашим логотипом. Чек о покупке тоже прилагался. Вы, конечно, имеете право оспорить, для чего должны явиться в отделение Роспотребнадзора. Там и ознакомитесь. А сейчас мы вынуждены изъять вашу продукцию для экспертизы, закрыть и опечатать пекарню сроком на девяносто дней.

Меня резко кидает в жар, и начинает гореть лицо. Я даже теряюсь, не зная, что сказать. Этого просто не может быть. Выпечка у меня всегда свежая. Каждый вечер мы списываем то, что не смогли продать. Да мы сами всё это едим. И ещё никто не отравился.

— Отключите всю технику, соберите личные вещи и документы, — велит мне женщина, а один из мужчин уже внаглую проходит ко мне за стойку, начиная собирать в пакет продукцию.

— Стойте, подождите! — пытаюсь остановить этот сюр, а самой хочется зарыдать. — Давайте не будем закрывать до выяснений. Это просто не может быть правдой.

— Вы, Наталья Николаевна, кажется, не до конца понимаете, что вам грозит. Закрытие на девяносто дней и штраф — это не самое страшное. Дело могут передать в прокуратуру. Прекратите препятствовать.

Отхожу, хлопая ресницами. Все живы, здоровы, солнце продолжает светить, а мне кажется, что мой маленький мир рушится.