Цирк кошмаров

И очень вовремя, потому что буквально полминуты спустя, в течение которой хозяин все еще пытался реанимировать свои аппараты, послышался гул, похожий на гул водопада. Этот звук все приближался и приближался. Ланской, испуганный им, выскочил в коридор, но тут же вернулся и попытался вручную закрыть разъехавшиеся створки двери. Но не успел…

На пороге показались уродцы, содержащиеся ранее в лабораторных отсеках. Те, кто мог ходить, шли. Те, кто не мог, ползли. Их было неожиданно много, и они, словно девятый вал, надвигались на пятящегося профессора.

– Что происходит? – Ланской нервничал. – Кто-нибудь! Помогите мне!

Его голос словно послужил сигналом, и вся эта бурлящая масса, больше всего напоминающая не людей, а монстров, выплеснулась на профессора.

Гуттаперчевый не боялся ничего. Почти ничего. Сжавшись сейчас в вентиляционной шахте, он думал только об одном: о том, что и сам мог бы оказаться там, внизу, в аду, ибо то, что происходило в комнате управления, нельзя назвать иначе чем адом.

Визжа и рыча на разные голоса, толпа монстров – результаты экспериментов и так называемой врачебной деятельности доктора Ланского – голыми руками буквально в клочья растерзала своего создателя. Кто-то с жутким воем рвал его зубами, как дикий зверь. Подопытные уроды, впитавшие в себя болезни и негатив, не могли быть иными.

В воздухе остро пахло свежепролитой кровью, и даже карлик, на чьем счету была далеко не одна человеческая жизнь, сжался, его замутило.

«Надо уходить отсюда, – понял он, – уходить, пока меня не заметили… Раз они все здесь, значит, открылись все двери. Нужно успеть к Кати. Раньше, чем до нее доберутся эти…»

Он пополз назад, стараясь не производить ни малейшего шума. Теперь Гуттаперчевый и сам не знал, спешит он к матери для того, чтобы убить ее, или для того, чтобы спасти.

* * *Сначала замигал свет, а потом двери открылись.

– Ты сделал это! – от переполняющих чувств Алиса захлопала в ладоши. – Ты спас нас!

Она подскочила к Олегу и чмокнула его в щеку и только потом вспомнила обо всех сдерживающих факторах типа их непростых отношений и присутствия Волкова-старшего. Вспомнив, девушка быстро отступила и покраснела.

– А-лис-са, все хо-рошо, – с трудом проговорил Квазимодо.

Она посмотрела на него и встретилась с ласковым взглядом. Таких глаз не бывает у пятилетнего ребенка – слишком мудрые, слишком понимающие. Видно, боль и потери закалили Квазимодо. Он действительно совершенно необыкновенный мальчик. От этих мыслей на ее глаза навернулись слезы, девушка с усилием сглотнула и постаралась улыбнуться как можно беспечнее.

– Пойдемте, – и она наконец взглянула на Алексея Михайловича.

Тот улыбался и, как показалось Алисе, смотрел на нее с одобрением, и это еще больше ее смутило.