Цветок в мужской академии магии

Вдруг он и правда жив?

Да и у магистра точно есть какая-то система оповещения, верно? Или он ее отключил, зная, что я здесь и могу заинтересоваться многими предметами? Даже не знаю, что и думать. Ведь Рамзи зашел сюда спокойно, верно?

— Ты же шутишь? — сипло спросил блондин, двигаясь ко мне так, будто к каждой щиколотке была привязана тяжелая гиря.

— Нет. Не шучу. Мой брат жив?

И тут все предметы в кабинете магистра резко взлетели вверх, завертелись вокруг нас, лишая возможности отступить. Контур кабинета вспыхнул магией. Стол заскрежетал дубовыми ножками по полу, стул разбил окно и вылетел из комнаты. Люстра раскачивалась, звеня кристаллами.

— Я тебе не позволю повторить со мной все те ужасы. Я не заморена голодом и сильна. Подойдешь еще на шаг — и пожалеешь.

Гордон будто не слышал, наступал. А я подумала, что если потрачу все силы, то магистр почувствует и тут же придет на помощь. И это придавало ощущение, словно у меня в руке непробиваемый щит против врага. Уверенность билась во мне в унисон с бешено стучащим сердцем.

Рамзи сделал маленький шаг вперед, и в выбитое окно второго этажа проскользнула ветка и без сомнений обвила шею магистра. Моя работа. Я больше не жертва, которая только поет в темнице от бессилия и отчаяния.

Рамзи словно не замечал деревянного поводка — напирал. Лицо еще больше покраснело, вены вздулись.

— Ты сейчас сам себя задушишь, — предупредила я.

Я не была бы против, если бы не брат. И если бы не брак с магистром. Если сейчас я задушу врага, то стану одичалой.

— Нет, это сделаешь ты. И тогда никогда не узнаешь, где твой брат, — с невменяемым взглядом сказал блондин.

Ветка тут же ослабила хватку на шее Рамзи, и он воспользовался заминкой — рванул ко мне. Я в последнюю секунду успела обвить деревянными путами тело Гордона и прижать его загребущие руки к телу. А ведь секунда — и он схватил бы меня.

— Что, снова хочешь высушить меня? — спросила с вызовом.

— У меня нет с собой нужного артефакта. И я бы не стал это делать снова. И я сильнее тебя. В любой момент могу огреть чем-нибудь по голове и забрать с собой. Но я тебя уважаю.

Он издевается? Уважает? Еще бы сказал, что дает мне выбор. Больной гад!

Вещи, что крутились вокруг нас, будто мы эпицентр урагана, медленно спланировали на пол. Фальшивая мировая?

К Рамзи постепенно вернулся нормальный цвет лица. Похоже, мужчина взял себя в руки. Посмотрел на меня с явным желанием убедить в своей правоте.

— Хорошо, ты сделала ошибку от отчаяния. Ты ничего не знала. Я могу тебя понять.

— Мне не нужно твое понимание! Мне нужна правда. Что случилось с моим отцом на самом деле? Что с братом? — спросила я, надеясь, что сейчас он скажет правду.