Цветок Востока

– И что – никогда не снимаете эту тяжесть??

– Если муж не любит. Или… как это… Бах!! – всплёскивает руками. – Взрывается!! Гнев!

– Вспыльчивый?

– Да! Нельзя снимать… – отрицательно качает головой. – В любой момент на улице! Беременная можно снять. Не может прогнать. Родила – может.

– А отец? К отцу вернуться?

– Как ему забрать?… Нельзя. Выкуп уплачен! А выгнали – плохая жена! Позор. Возьмёт домой – сёстры брать не будут в жены. Люди скажут – такие же!

– Мракобесие какое-то!

– Что?… – внимательно смотрит.

– Откуда ты? Кто по национальности?"

"– Аталар – арабы, Иран. Баба – турок. Мама – русская. Я… – пожимает плечами. – Я в Кайсери… живу… жила?

– В прошлом веке? – вздыхаю я. – В Турции давно уже всё по-другому. Девушки в миниюбках и…

– Что? Не понимаю.

– Почему нравы такие суровые? Законы давно сменились.

– Севджили семьи по-старому живут. Традиции. Низкие семьи как на западе живут. Честь забыли.

От того, как двигаются её губы, моя голова кружится, и я каждый раз ловлю свой порыв сократить между нами расстояние и попробовать их на вкус. Теряю смысл того, что она говорит, пытаясь унять дрожь, охватывающую меня от её голоса. Он – низкий, ласковый, проникновенный и хрипловатый, когда она говорит спокойно, а когда очень волнуется – звенит, как серебряный колокольчик.

Захлопываю глаза, чтобы не испугать её своими откровенными взглядами.

Что я хотел сделать? О чём мы вообще?

– Так! – протягиваю ей сумку. – Всё можешь спокойно снимать. Положи в свою сумку. Я тебя никогда и никуда не прогоню. И ни к чему не притронусь. У нас в России ЭТО честь – не обидеть гостью. Согреется металл, захочешь…

– Нет! Нельзя.

Прикрывает ладонью.

Ладно…

Полыхающий огонь уже жжёт мне спину, и я отодвигаюсь, чтобы жар шёл на неё.

– Я тебе сейчас чай сделаю. С жасмином любишь?

– А? – удивлённо распахивает заплаканные глаза.

– С жасмином…

– Жасмин.

– Жасмин… – киваю.

– Откуда знаешь?… – прищуривается опасливо.

– Чего знаю?

– Имя.

– Ты – Жасмин?! – доходит до меня, и губы против воли растягиваются в улыбке.

Кивает.

Точно принцесса!

– А я Лёха.

– Лё-ха? – неуверенно хмурит брови.

– Алексей. Лёша. Лёха.

– Короткое?

– Да.

– Моё – Яся, – на секунду улыбка озаряет её грустное, испуганное лицо.

– Яся… – повторяю шёпотом.

– Мама так придумала.

Но улыбка тут же испаряется. Она неуверенно встаёт, снимая с плеч одеяло. Делает глубокий вдох.

– Я должна пойти.

– Куда?…

– На улицу. Где оставил муж быть.

– Зачем?! Ты же сказала: будет бить и прогонит!

– Да.

– А зачем тогда идти?

– А что мне делать? – жалобно. – Я не знаю. Придёт, заберёт, хуже будет.

– Куда уж хуже-то? Нет. Ты не пойдёшь туда. И тебя никто не заберёт. Ты здесь в безопасности и под моей защитой.