Твое имя

Совсем недавно помощник дознавателя перевелся в стан, расположенный ближе к центру, а стражники требовались всегда: многие не выдерживали тяжелой работы и увольнялись. Одно дело — сиднем сидеть в трактире, совсем другое — высунув язык, рыскать по городу с утра до поздней ночи.

— Я вас возьму, почему нет. Но с испытательным сроком. Оплата… — Витор задумался. — Шесть в день стражнику, пять помощнику дознавателя.

Мара нахмурилась. Она знала, что будущий начальник обманывает: помощники дознавателя всегда получали больше. Но она девушка, а значит, шансов найти хорошее место у нее гораздо меньше.

Согласится, никуда не денется. И Мара согласилась, мрачно переглянувшись с Бьярном. Тот попытался успокоить ее взглядом, словно хотел сказать: «Плевать, мы же вместе». Но было обидно.

— Вы ведь грамотные оба? — спохватился Витор. — Только грамотных принимаем.

— Угу, — не разжимая губ, подтвердила уязвленная Мара. А потом подумала: «А вдруг Бьярн…»

Но он тоже кивнул. Витор положил перед каждым листы бумаги и перья, поставил чернильницы.

— Ладно, пишите, — задумался.

 — Ну, давайте хоть из клятвы…

Принялся мерить шагами комнату за их спинами, диктуя:

— Поступая на службу, торжественно присягаю на верность Вседержителю и клянусь…

Мару учил грамоте профессор, и до сих пор ее почерк оставался округлым, немного детским, буквы выходили аккуратными и слишком старательными. Писала она медленно и, как ни печально сознаваться в этом, продолжала иногда сажать кляксы. Она вывела несколько слов, потянулась к чернильнице макнуть перо, посмотрела на Бьярна и вздрогнула.

Ладно, следует признать, Тайла оказалась права.

Ни один деревенский парень не осилил бы такого виртуозного обращения с пером. Бьярн будто играючи держал перо своими огромными пальцами, и на бумагу ложились ровные, словно стежки, строчки. Не просто какие-то корявые буквы — линии с нажимом там, где необходимо, и тонкие при соединении букв. Перо летело по бумаге, не забывая оставлять даже затейливые завитушки на заглавных буквах."

"Мара позабыла о том, что с ее пера капают обратно в чернильницу черные капли — так засмотрелась.

Ох, Бьярн… Если ты скрываешься от кого-то, именно эта мелочь и может тебя выдать с потрохами.

Бьярн поймал ее взгляд, приподнял брови: «Что?» Мара указала глазами на лист, пока начальник не видел, покачала головой: «Не так». Бьярн понял. Кажется, впервые за эти два года Мара увидела, как он побледнел. Скомкал исписанный лист в руке и засунул в карман.

— Испортил, — вслух сказал он. — Давно не писал…

Начал сначала, старательно подражая неуклюжему почерку деревенского парня.