Твое имя

За все то время, что они снимали дом, Мара побывала в комнате один раз — в первый день. Обняла себя руками, огляделась. В комнате царил строгий порядок: вещи на своих местах, одежда аккуратно развешана на стуле — Бьярн предпочитал не убирать ее на ночь в сундук. Он молчал, ждал, пока Мара еще что-нибудь скажет. А она забралась с ногами на постель, откинула одеяло и скользнула под него.

— Холодно… Можно я с тобой рядом посплю сегодня? Буду к тебе привыкать…

Она услышала, как прерывисто вздохнул Бьярн, и поняла, что до этого момента он и не дышал вовсе. Обнял ее, притянул к себе — жаркий, большой.

Сразу стало не то что тепло — горячо. Мара едва не начала вырываться, но секунда страха быстро прошла. Тем более что Бьярн не сжимал ее, не удерживал, просто лежал рядом. И Мара успокоилась, положила голову ему на грудь и обняла. Бьярн осторожно, словно накрывал ладонью птичку, положил кисть руки на ее плечо, погладил.

— Уютно? Тепло, птаха моя?

Мара только кивнула. Говорить не могла — в горле внезапно пересохло.

— Спи спокойно… Поцеловал бы тебя, но… лучше не надо.

Мара поняла, почему лучше не надо. Бьярн побоялся, что начни он ее целовать — и остановиться будет сложно.

И то, что Мара планировала отложить еще на несколько дней, а то и недель, случится сегодня, когда она еще не полностью готова. Да что там говорить, совсем не готова. Потому и пришла «привыкать».

«Говорят, это здорово, когда с тем, кого любишь…» — горестно думала Мара. Она пыталась убедить себя в этом, но как-то пока плохо получалось. Но во всяком случае, обнимать того, кого любишь, чувствуя его тепло, чувствуя защиту, действительно оказалось приятно.

Мара проговорила это про себя, а потом даже глаза распахнула от осознания: она ведь любит его! Вовсе не той глупой юношеской любовью, которая вспыхивает, как спичка, и горит недолго.

Она любит его глубоко и искренне, так, как вообще можно любить. Как напарника, как верного друга, как мужчину, с которым хочется делить не только дом, но и постель.

«Я попробую! — мысленно пообещала она себе и ему. — У нас все будет. Ты только дождись, мой родной».

— Мой родной, — прошептала вслух.

* * *"

"Праздник Поворота года наступал на пятки, когда Бьярн напомнил Маре о том, что они собирались увидеться с Вильямом и Бимером в таверне «Сытый воин».

— Но если не хочешь, не пойдем, — сказал он. — Думаю, они поймут.

Мара задумалась — хочет ли? Бродячие артисты всегда ей нравились, а теперь, после месяца разлуки, наверняка припасли массу забавных историй и новых песен. Они никогда не лезли в душу, к тому же Мара действительно успела соскучиться, так почему бы не встретиться?

— Хочу, — ответила она и совершенно неожиданно для себя самой добавила: — Только ведь мне совсем нечего надеть.

Бьярн расплылся в улыбке.