Твое имя

Летать в руках того, кому доверяешь и точно знаешь, что он удержит и не уронит.

Когда свирель затихла, Мара с трудом отвела взгляд от Бьярна — все это время она смотрела только на него и не увидела, что посетители окружили их, наблюдая за танцем. Как только смолкли последние звуки, они разразились аплодисментами и приветственными криками.

— Им понравилось, как мы танцевали? — удивилась Мара.

— Думаю, им понравилась ты, — не моргнув глазом, ответил Бьярн.

— Врунишка, — беззлобно рассмеялась она. — Наверное, они думали, выронишь ты меня в конце концов или нет.

Тогда и Бьярн рассмеялся.

— Конечно, не выроню. Никогда.

После этого, уже разгоряченные, раскрасневшиеся, Мара и Бьярн танцевали в общем круге, хлопали по плечам соседей, приседали и прыгали, так что от всеобщего веселья дрожал и прогибался пол.

Мара рухнула за столик полуживая, вытирая пот.

— Честно, я меньше сил трачу, когда от шатунов отбиваюсь!

Вокруг пели и смеялись. Произносили тосты и пили. За столом чаще всего поднимал бокал Вильям — неисчерпаемый источник поучительных тостов. В конце концов решили выпить даже за Вседержителя.

— А что, — объяснил немного неловко Вильям, — нормальный он мужик.

Старается. Вон юг почти от нечисти освободил, на севере, правда, еще полно… Да и о людях заботится. Только проклят он и весь его род.

— То есть как — проклят? — удивилась Мара.

Этой истории она еще не слышала.

— Ну, ты не знаешь, что ли? Какая-то болезнь их косит. Нынешний Вседержитель третьим сыном своего отца был, так двое старших не дожили до престола. Болели-болели да померли. Сколько за них Всеединому ни молились, а все одно. Теперь вот и старшего сына та же непонятная хворь свалила.

Сколько уже времени… Помрет, как пить дать.

Мара вспомнила, как глашатаи обращались к толпе с просьбой молить бога за старшего сына Вседержителя. Так вот оно что… Ну, в общем, понятно.

— Да не проклятие это, — сказала она. — Ясно же, род вырождается. Они ведь, благородные, заключают между собой близкородственные браки, чтобы кровь не разжижать. А получается наоборот, кровь от этого только хуже становится, а сами они болезненнее и слабее.

Маре даже стало жаль незнакомого ей юношу. Бледного, невзрачного, как цветок, выросший без солнца.

Представила, как он постепенно чахнет и вянет в своем дворце. Нет уж, и врагу такой участи не пожелаешь.

— Ладно, — сказала она, хмурясь. — Выпью за его здоровье. А ты, Бьярн?

— Хм, — ответил Бьярн. — Отчего же не выпить за это несчастное хиленькое создание?

Разошлись утром, довольные праздником и друг другом. Договорились, что обязательно встретятся снова, тем более что Вильяма и Бимера нетрудно теперь сыскать — они устроились на сезон в «Сытого воина» и теперь каждый вечер веселили публику в таверне.