Твое имя

Все ясно, яснее некуда: господин Нерли не даст им зацепки, он всячески пытается отмазаться от некрасивой истории, случившейся с его работницей. Убийство произошло в квартире Дженни, а значит, доказать связь убийцы с мастерской, где работала жертва, практически невозможно. Мало ли что там некромантке привиделось. Господин Нерли, честный гражданин, клянется Всеединым, что в глаза никого не видел. Мара вздохнула. Вполне возможно, сам Лейрас припугнул его или подкупил. А может, хозяин ателье по собственной инициативе выслуживается, оберегая репутацию клиентов заведения. Ведь если благородные откажутся иметь с ним дело, то мастерская быстро прогорит.

В любое другое время Мара расстроилась бы, но не сейчас. Теперь им даже на руку, что Лейрас чувствует себя в безопасности. Пусть чувствует свою безнаказанность до поры до времени. Мара на короткий миг испытала торжество. Но только на миг.

Какие они с Бьярном самонадеянные… Некромантка и стражник. Ладно, пусть он даже сын благородного. Он что, надеется, отец ему поможет, прислушается к нему? Возможно, подходит к концу срок наказания и Бьярну позволено будет поговорить со своим надменным родителем? Насколько Мара знала, такие люди только ищут повод, чтобы избавиться от неугодных отпрысков.

Ладно, пусть пока Бьярн верит в лучшее, она поддержит его, а если ничего не выйдет, попробуют иначе: расскажут Витору правду, которую знают. Ведь должны в Симарии работать хоть какие-то законы?

День заполнился рутинными делами. Гарс принес ей кипу бумаг с подробным описанием обряда: свои вопросы и ответы Дженни. Мара даже вчитываться не стала, подписала едва ли не зажмурившись.

После они с Витором, который был зол и немногословен, отправились на вызов: в переулке неподалеку на куче мусора нашли труп.

Труп обнаружился там, где и ожидалось. Лежал кверху пузом и уже пованивал.

— Проклятие, — выругалась Мара.

Наверняка ведь не первый день здесь валяется, а доброжелатели, сообщившие о преступлении, нашлись только сейчас. Куда раньше смотрели? Теперь половину сил придется потратить на воскрешение, и еще непонятно, выйдет ли толк. На второй день их с трудом удавалось разговорить, а на третий — и подавно. Еще спасибо, что шататься не пошел, кого-нибудь точно задрал бы, пока не отловили.

Мара приблизилась, снимая перчатки. Наклонилась. В этот момент труп открыл глаза.

— Ау? А-а-а? М-м-м?

Все, ожил! Теперь только упокоить остается. Мара протянула руку:

— Умр…

Не успела договорить, потому что «мертвец» извергнул на нее фонтан содержимого своего желудка, хихикнул, почесал живот, повернулся на бок и захрапел.

— Он просто пьяный, — прошипела Мара, оплеванная с ног до головы. — Гадство!

— Идите домой, помощник, — устало подытожил Витор. — Переоденьтесь.