Твое имя

И она, стараясь говорить кратко, рассказала о своих подозрениях, пытаясь вложить в слова всю уверенность — лишь бы только напарник поверил, лишь бы не стало слишком поздно.

— Тебе придется понести Эрла. Я пойду сама.

Бьярн выглядел ошеломленно.

— Ты думаешь, Грир убил родителей этого мальчика? Едва его самого не отправил на тот свет? Зачем ему это нужно? Зачем убивать нас?

— Я не знаю, Бьярн! Не знаю! Знаю только, что если мы не поторопимся, то ненадолго задержимся на этом свете! Наверное, не все жители с ним заодно. Многие даже не догадываются, но на его стороне сила и власть! Бьярн…

Мара не хотела, но, кажется, в ее голосе проскользнули умоляющие нотки.

Она прокашлялась, заставляя слезы, выступившие на глазах, убраться куда подальше.

— Я понял тебя, — ответил Бьярн. — Понесу мальчика. А ты, птаха… Тяжело тебе придется с такой раной.

Мара и сама знала, что тяжело. А разве у нее есть выбор?"

"Парень, охраняющий ворота, дремал в сторожке. Вскинулся от стука, долго щурился, пытаясь понять, чего от него хотят. Оставалось только надеяться, что он не в курсе дел наместника и не побежит докладывать ему о беглецах.

Им главное — уйти подальше в лес, в погоню никто не кинется: слишком опасно.

— Уходите? Сейчас?

Он покосился на мальчика, завернутого в одеяло.

— Да… Его срочно надо доставить в… Соувер. В Академию медицины.

Мара стояла покачиваясь, с трудом опираясь на палку, которую Бьярн изготовил за несколько минут из толстого сука. Всеединый, что она несет! Он их раскусит мгновенно… Как бы тревогу не поднял! Но парень, не очнувшийся еще ото сна, пожал плечами и открыл ворота.

— Доброй дороги вам, господин Бьярн. И некромантке вашей.

— Я не его некромантка! — прошипела Мара, но никто, кроме напарника, ее не услышал.

Шли всю ночь. Расстояние, которое обычно преодолевали за час, теперь растянулось, казалось, на тысячи километров. Мара ковыляла, опираясь на палку. Морщилась, стараясь не стонать. Время от времени подносила к губам бутылочку с безличником и роняла на язык пару капель. Больше никак нельзя. А так хотелось сделать большой глоток, растянуться прямо здесь на мягкой траве и провалиться в благословенное беспамятство.

Бьярн, шагавший впереди, поначалу все оборачивался на нее через каждый десяток шагов, пока Мара не взорвалась:

— Жива я пока.

Жива! Буду помирать — крикну!

«Нам бы только подальше от Скира отойти, — думала она про себя, — чтобы догнать не попытались!»

О том, что до Великого Тракта ей теперь придется ковылять больше суток, даже думать не хотелось.

В конце концов Бьярн не выдержал. Увидев по дороге небольшую сухую ложбинку, поросшую густой травой и скрытую от посторонних глаз нависшими над ней деревьями, он аккуратно уложил Эрла, а потом встал у Мары на пути.

— Все. Привал. Мы ушли далеко.