Твое имя

Эрл, облизывающий ложку, с любопытством ждал развития событий. В комнату влетела худенькая немолодая женщина, Бьярн с виноватым видом зашел следом. На заднем плане маячила бабка, лицо хитрое и довольное: будет о чем посудачить.

Гостья увидела Мару и тут же, без предисловий, бухнулась перед ней на колени, обхватила за ноги. Мара сцепила зубы, чтобы не закричать: боль резанула рану. Но женщина, похоже, была в отчаянии.

— Деточка, милая! Спаси его!

Мара растерялась. Видно, мать Базиля совсем ума лишилась от горя. Такое бывает иногда. Некоторые, потеряв близких, вот так же упрашивали оживить.

И уговоры, и объяснения, что воскрешенный уже не будет тем человеком, которого они любили, что он лишь тело без разума, обычно не действовали на убитых горем родных.

— Невозможно… — прошептала Мара. — Он умер. И этого не изменить.

Женщина подняла залитое слезами лицо.

— Его казнят, если докажут, что специально убил. Мой сын не виноват. Вендим всегда был добрым, хорошим мальчиком."

"Ах, вот оно что. Это мать Вендима — убийцы, что ожидает сейчас своей участи в погребе. Законы в Симарии строги к убийцам. Если докажут, что он совершил это преднамеренно, виселицы парню не избежать.

Но если, допустим, окажется, что он только защищался, то…

Мара вновь вспомнила шатуна, бормочущего одно-единственное слово. «Мирно, мирно, мирно…» Она так и видела, как широко распахнулись глаза Базиля, когда Вендим всадил деревянный кол ему в грудь.

— Неужели ничего сделать нельзя? — горячо шептала женщина, сжав в ладонях ледяные руки Мары. — Оживить хоть на минуточку? Спросить, как все было?

— Вообще-то есть один способ, — нехотя призналась Мара.

* * *Тело привезли в Выселенки довольно быстро и оставили лежать на телеге посреди двора.

— Я только возьму немного крови, и можете вернуть его матери, — сказала Мара.

Она держала в руках узкий нож и жестяную миску. Эрл высовывал из-за дверного косяка любопытный нос: ближе подходить боялся, но и уйти был не в силах. Мара снова вздохнула про себя: хорошо, что он не помнит, что с ним случилось, и вид мертвого тела не пугает его.

— Фу-у, — протянул Эрл, подсматривая за действиями Мары сквозь прижатые к лицу растопыренные пальцы. — Мертвая кро-овь!

— Брысь! — в один голос крикнули Мара и Бьярн.

Постепенно вокруг собиралась толпа. Мать Вендима не ушла больше со двора, но жители каким-то образом узнали о том, что происходит. Хотя тут к гадалке не ходи — понятно, кто растрезвонил. Люди стояли за частоколом — мрачные и молчаливые.

— Да что тут расследовать, Вендим и убил, — мрачно изрек один из мужиков.

— Молчи, Борат! Ты не можешь знать!

Мать Вендима сейчас готова была вспыхнуть от любого слова.

Мара старалась не думать о родных Базиля, которые пока так и не объявились.