Твое имя

Они молчали, но Мара вдруг почувствовала, как камень, давящий на грудь, растворяется, исчезает без следа.

ГЛАВА 15"

"Они шли по лесу уже довольно долго, не сговариваясь, выбрали путь на Тракт, когда Мара вдруг остановилась как вкопанная.

— Деньги… Я отдала матери Вендима четыре монеты и не забрала.

Мара почувствовала себя ужасно: вот голова дырявая! Денег и так нет… Стыдно было поднять голову и посмотреть Бьярну в глаза. Но Бьярн, а следом за ним и Эрл, расхохотались. Смех Эрла разливался колокольчиком, так что Мара тоже не смогла сдержаться и прыснула.

— И ты еще хотела одна идти, птаха.

Не обижайся, но деловая хватка — не твоя сильная сторона.

— А тебя, видно, бесполезно уговаривать не называть меня птахой? — парировала Мара.

Бьярн вместо ответа улыбнулся уголком рта. Он, видно, мысленно всегда ее так называл, вот и вслух не сдержался.

— Ну, ладно… — махнула рукой Мара.

И Бьярн теперь улыбнулся широко и открыто, получив наконец разрешение. Поймал ее взгляд.

— Мара, вчера я…

Но Мара тут же закрылась, лицо ее потемнело, в настороженных глазах ясно читалось: «Нет. Не говори. Не сейчас. Не нужно».

И Бьярн замолчал.

Зато теперь они оба могли делать вид, будто ничего не произошло. Могли обсуждать планы и решать, куда податься дальше. Решили отправиться в Фермаго — ближайший крупный город, через который проходит Тракт. Возможно, получится наняться в обоз. Мара знала несколько постоялых дворов, где совершались сделки. Бьярн всегда был против такой подработки, но сейчас выбирать не приходится.

Погода стояла сухая и теплая, идти по утоптанной дороге, зная, что она безопасна, было легко. Мара посчитала, что до Фермаго доберутся завтра к обеду.

Эрл пока не мог все время идти сам, часть пути Бьярн нес его на плечах, но обоим это, кажется, доставляло только радость.

После того как вышли на Тракт, остановились пообедать. Мара бы сделала привал позже, но Эрл канючил, что проголодался и устал. Что же, она знала, на что шла, когда брала с собой ребенка.

Припасов с собой захватили много — Бьярн постарался. Оказывается, он еще с вечера собрался и караулил Мару, подозревая, что она попытается сбежать с рассветом. Ждал у двери, прислушиваясь к шагам. Но под утро его сморил сон.

Ему показалось, на секунду закрыл глаза, а очнулся: ни Мары; ни Эрла. Бьярн рассказывал с улыбкой, но Мара видела, как по его лицу скользнула тень тревоги, и поняла, что он на самом деле почувствовал в тот миг, когда понял, что больше, возможно, не увидит ее. И будто что-то теплое разлилось в груди на том самом месте, где еще утром ворочался тяжелый камень.

Эрл наелся до отвала. И куда только помещается в такого маленького ребенка! И потом до вечера выклянчивал то яблоко, то пирожок, то кусок хлеба с солью.