Твое имя

— Я не стану сегодня просить пирожков! Честно-честно! — прошептал Эрл, чувствуя себя страшно виноватым.

Он увидел, что Мара и Бьярн переглянулись, и Мара отвернулась, сморщившись, будто собирается заплакать, но уже через секунду поглядела на него с улыбкой.

— Что ты, малыш. Можешь есть пирожки сколько хочешь!

И в доказательство своих слов протянула ему и пирожок, и оставшийся после вчерашнего ужина кусок сахара.

Бьярн поднял его на плечи и понес по дороге. Иногда деревья подходили совсем близко к Тракту, их ветви свешивались над головой Эрла, щекотали шею. Эрл срывал листья и ел их.

Сначала жевал, а потом просто набивал ими рот и глотал. Почему-то ни пирожок, ни сахар не утолили голода. Он никогда не чувствовал себя таким голодным.

Эрл хотел срывать листья незаметно, но по осторожным взглядам Мары понял: она все видит. Видит, но не ругает его, не делает замечаний. Это казалось неправильным и каким-то страшным…

Еще хуже было то, что Бьярн стал вдруг аппетитно пахнуть. Будто у него под кожей текла не кровь, а сладкий сок. Сладкий, вкусный сок… Эрл облизнулся и тут же закрыл ладонями рот. Что это с ним?

А Мара источала еще более вкусный запах.

Иди сюда, Марунечка. Иди ко мне. Я тебя так люблю, что хочу укусить…

— Мара! — крикнул Эрл. — Мара, я боюсь!

Его глаза сделались словно две медные монетки. Он вцепился пальцами в плечи Бьярна — перепуганный, растерянный.

— Ничего, малыш. Все хорошо. Все будет хорошо! — Мара ласково улыбнулась ему.

И улыбка действительно успокаивала, вот только в глубине глаз мелькало такое же выражение, как тогда, когда ей было больно — рана саднила и жгла. Ей и сейчас было больно. Но почему?

— Ты мне расскажи про своих маму и папу.

Расскажешь?

Эрл понял, что она пытается его отвлечь — не маленький уже, — но не стал противиться.

— Мама очень красивая и добрая. И папа очень красивый и добрый. Мама по праздникам печет тоненькие блинчики. А начинка разная — и с ягодками, и с медом…

Эрл облизнулся, но тут же запнулся, понимая, что вновь завел разговор про еду.

— А папа много-много интересных историй знает. Мы с ними вместе ходили собирать вестяник. Его лучше собирать рано утром, тогда он свежий, сочный, кисленький… А еще в Анхельме наши друзья жили…

Эрл вдруг замолчал, произнеся «жили», и в одно мгновение ему стало ясно, что прошлая жизнь никогда уже не вернется.

Что следовало говорить «мама была красивая и добрая», «папа знал много интересных историй»… В прошедшем времени…

Он закричал, забился и едва не упал на землю, но Мара успела, подхватила, прижала к себе. Эрл уткнулся носом ей в ключицу и заплакал. Сверху на макушку опустилась ладонь Бьярна. Так они и стояли втроем посреди дороги долго-долго, пока слезы Эрла не иссякли. А потом молча продолжили путь.