Твое имя

— Марунечка!

Эрл спрыгнул с телеги и бросился к ней навстречу, обхватил изо всех сил.

— Я так напугался!

— Не бойся, малыш. Все хорошо, — Мара постаралась придать голосу бодрости.

Все плохо. Надо немедленно уезжать. Где-то совсем близко бродит остальное стадо, и второй раз им точно не повезет.

Мара поскорее вытащила настойку кровяника и попросила Бьярна выпить полный флакон. Перевязала руку и заставила лечь в телегу. Бьярну, видно, стало совсем худо, потому что сопротивляться он не стал. Мара, которая и сама едва держалась на ногах, села рядом, положила ладонь на его горячий лоб.

— В город. Быстро! — скомандовала она.

Альф тоже понимал, что дольше здесь оставаться нельзя. Телеги, кряхтя, выползли на дорогу, и лошади, подгоняемые нетерпеливыми ездоками, понуро потянули подводы вперед.

Бьярн погрузился в беспамятство. Мара знала, что сейчас ему тяжело, но настойка кровяника начала действовать, а значит, к вечеру он почти поправится. Рука, конечно, поболит, и слабость продержится до утра, но жизни теперь ничто не угрожает.

— Потерпи, — прошептала она, и тут же оглянулась: не услышал ли кто. — Что же ты… Зачем…

Бьярн ее не слышал.

Метался. Искал что-то у себя на груди. Потом вдруг открыл глаза, словно на секунду пришел в себя.

— Главное, что не ты… — сказал он.

ГЛАВА 22

Они смогли вздохнуть с облегчением, только когда миновали городские ворота. Альф направил обоз в «Бочку эля» — постоялый двор, где всегда останавливался, проезжая через Трелей.

Почувствовав себя в безопасности, купец вновь вернулся к своему благодушному состоянию. Договорился о комнатах, о конюшне и корме для лошадей, отправил сыновей в лавки, с которыми сотрудничал прежде, надеясь и теперь пристроить часть товара.

— Отдыхайте, — сказал он Маре. — Задержимся здесь на пару дней.

Он прищурился и вдруг всыпал ей в руку горсть монет.

— Вот тебе сверх жалованья. Заслужила.

Мара не знала, радоваться или огорчаться: если бы не жадность Альфа, если бы не его желание прибрать к рукам все, что плохо лежит, Маре не пришлось бы рисковать. И Бьярн не лежал бы сейчас в горячечном бреду. Она сжала губы, но деньги взяла. Вот так — пустота в карманах вечно лишает ее остатков гордости.

Правда, пару монет она потратила на дело: попросив у хозяина постоялого двора бумагу и перо, написала записку в городскую управу, рассказала о том, что в окрестностях Трелея разгуливает стадо шатунов.

Свернула, запечатала воском и заплатила мальчишке за то, чтобы доставил сегодня же. Теперь примут меры: в каждом городе существует специальный «смертный» отряд, созданный, чтобы истреблять нечисть. Там и некроманты штатные имеются. Так что Мара свой долг выполнила, пусть дальше сами.

Она вернулась в комнату, еле передвигая ноги от усталости.