Бронебойщик

"

"— Спасибо, приятель! — искренне поблагодарил Фред и от избытка чувств бросил продавцу монетку в двадцать сантимов. Тот ловко ее поймал и помахал вслед отъезжавшей машине.

39

Над первым этажом трехэтажного здания располагалась вывеска, на которую не пожалели цветного пластика. Она гласила: «Мастер Гурфингель стрижет ваших собак, как своих собственных». А чуть ниже имелось важное дополнение: «Стрижка пуделей только по моделям столичных журналов».

Рем и Фред переглянулись. Возможно, зеленщик что-то напутал, однако и под такой вывеской могла оказаться какая-нибудь гостиница, от города Нура следовало ожидать чего угодно.

В заведении их радушно встретил сам хозяин, невысокий худощавый человек в войлочной шапочке и с трехдневной щетиной на щеках.

— Добрый день, господа! — воскликнул он, картинно вскидывая руки. — У вас мальчик или девочка? Какой породы?

— Собственно, нам сказали, что у вас тут какая-то гостиница, — сказал ему Рем. — Но, может, мы ошиблись?

— Нет, не ошиблись, — покачал головой хозяин, и лицо его сделалось печальным. — Когда-то все это здание было гостиницей, а я жил в отдельном доме под кипарисами. Но теперь я живу здесь. А еще жена, дети и давний знакомый Манфред. Очень хороший человек. В Нарадепии он был бы уже генералом юстиции.

— Нам нужен номер на двоих, — сказал Рем, чтобы остановить словоохотливого хозяина.

— Идемте, я таки дам вам номер, и это будет лучший номер во всем Нуре. Таких сейчас не делают.

В углу собачьей приемной имелась лестница, по которой Гурфингель и его гости поднялись на второй этаж, который был захламлен и давно не видел никаких постояльцев.

— Ну вот, хотя бы этот… — сказал Гурфингель, останавливаясь напротив одной из дверей, снял с гвоздя висевший тут же ключ, отпер дверь и вошел в номер первым. Он прошел через просторную гостиную и раздвинул на окнах занавески, вызвав при этом настоящую пыльную бурю.

Впрочем, Фред и Рем не обратили на это внимания. Они проверили кровати, заглянули в ванную и туалет, пустили из кранов воду и удивились, когда потекла даже горячая, хотя и желтоватая, вода.

— Мы дадим вам за этот номер десять лир в сутки, — сказал Фред и по лицу хозяина понял, что мог дать вдвое меньше. Впрочем, проживание оплачивала корпорация.

— Прекрасно, господа, располагайтесь. И нельзя ли за первые сутки получить прямо сейчас?

— Можно, — сказал Фред и подал Гурфингелю десять лир.

— О! — произнес тот, помял ассигнацию и даже понюхал. — Это первый гешефт с гостиницы за последние пять лет.

— А у вас тут не того самого? — спросил Рем и сделал некий неопределенный жест.