Ты думал, я не узнаю

Иду в уборную, чтобы тщательно вымыть руки и ополоснуть лицо теплой водой. Распрямившись над умывальником, я застываю, потому что впервые за долгое время вижу свое отражение. Не смотрю сквозь, а на себя. Только на себя. На отросшие корни волос, новые морщинки, и в целом поправившееся лицо. Словно не веря своим глазам, надавливаю пальцами на округлившиеся, поцелованные дыханием севера щеки. Обветрила…

Ну привет, новая я. Рада знакомству.

Нужно лечить кожу. Записаться в парикмахерскую. Привести в порядок ногти. Не выходить же на работу чучелом… Конечно, если есть, куда возвращаться. Из больницы за весь месяц не было ни звонка. Возможно, все закончится хорошо. Удивительно, что и я ни разу туда не позвонила. Первый за три года отпуск, лишенный изысков и фантастических приключений, тем не менее, выдался отличным. Я много спала, гуляла с отцом по лесу, научилась управлять громадиной под названием снегоход и под конец — жаль, что не получилось раньше — освоила фотокамеру. Оказывается, я не разучилась радоваться мелочам. Оказывается, я еще на это способна.

Правда, вера в себя и свои способности немного подкашивается, когда такси тормозит у подъезда многоэтажки, а в окнах квартиры горит свет.

Что дальше?

А дальше — занимательное зрелище в виде женской обуви за порогом квартиры. С моим появлением в стенах делается неестественно тихо — настолько, что мое дыхание эхом проносится по коридору, — хотя включенный свет и чужие полуботинки намекают на обратное. Я громко ставлю дорожную сумку на пол и, не разуваясь, иду вперед. Стараюсь ни о чем не думать, когда застаю Матвея в компании Маргариты… Сперва не узнаю ее. Мы очень давно не виделись, за исключением непредвиденной встречи с ее затылком у кондитерской и просмотром разоблачающего их связь видео. На лице Литвиновой — застывшая плаксивая гримаса, к носу прижат платок; в вытаращенных глазах сверкает такой непередаваемый шок, словно вероятность наткнуться на меня в моей собственной квартире равна нулю. Словно я проходимка, перепутавшая этаж, дом, улицу, город…

Повернутый к ней спиной Матвей (судя по напряженной позе, у них в самом разгаре идет неприятная беседа) оборачивается. Его длинные ноги чуть сгибаются, а голова наклоняется вперед, как после невидимого тумака по затылку.

— Варюш… — натягивает голосовые связи сиплостью и высокой тональностью, рискуя их порвать. Мое возникновение и для него стало сюрпризом. Забавно.

Я делаю шаг вправо и поднимаю руку, указывая на выход. Под моим безмолвным зрительным гнетом Рита, ерзая, вскакивает с края дивана. В отличие от Матвея ей хватает мозгов скрыться с глаз моих долой с вихревой скоростью. Пошуршала одеждой, улетела.