Ты и я (СИ)

Узнает о том, что и ты в курсе, вообще в шоке будет. Не знаю, как лучше поступить, поэтому днем и сорвался. Ты, — пальцем указывает, — Меня до жути бесишь. Она тебя выбрала, — вот уж сюрприз. Меня выбрала? Каким интересно образом. Когда послала подальше? — Подожди, — поднимает ладонь, — Выслушай, потом скажешь что думаешь.

Киваю, что еще остается. Напротив сидит предельно серьезный бухой мужик. Зрелище странное.

— Несколько раз прокрутил в голове этот разговор, — постукивает прижатыми друг к другу пальцами одной руки, о другие также сложенные, — Нервничаю, — бросает взгляд на свои руки, — В своей башке я уже всё тебе рассказал. Теперь бы понять, что надо повторить, а что нет.

Степень его опьянения вызывает во мне всё больше вопросов.

— Короче. Познакомились мы с Ией в школе. Пришла она к нам зимой, хоть и числилась с нами сразу. А когда пришла… Мы все офигели. Милая, как с картинки, девчушка. Но очень отстраненная. Самоуверенно — снисходительная, — слегка улыбается вспоминая, — Сидела на первой парте, с ботаником нашим. В первом классе ботан — это диагноз.

Интонации резонируют. Если об Ие говорит с теплотой, то о парне с явным презрением.

— Её все задирать пытались, даже девчонки. От зависти. Конец девяностых, одеты мы были как попало, хотя не сказать что кто — то бедствовал. А она как с картинки. Красивые платьишки, юбочки, белые блузки. Хочешь — не хочешь, взгляд именно за нее цеплялся. Стрижка всегда идеальная. Попроси у нее, она фото покажет, — киваю. Дурак, как ты просить собираешься? — Так вот ей всегда было всё равно, у нас уже пар из ушей валит, а она посмотрит небрежно, и отвернется. Или еще хуже, скажет что — то едкое, и с тебя класс ржет весь день. И вот этот самый ботан, решил за счет нее самоутвердиться. Она так и не сказала потом, что он именно сделал, но увидел я её за школой плачущей. Сидела в своем темно синем платье на пыльных ступеньках и горько плакала. Ушлепок, — понять о ком речь не сложно. Челюсть сжимается, — Это я к чему. Она ранимая, Макар, даже когда так не кажется.

— Понял уже, — говорю сквозь зубы. На себя злюсь пздц. Вспоминаю своё «Приезжай сегодня ко мне», и себе самому хочется башку разбить. Взгляд её тот, совершенно не понимающий, а потом…"

"— Её отец со своей новой женой воспитывал. Это ты знаешь, — киваю, — Так как отца она никого не любила. Ну разве что сына. Мужик был что надо. Она у него одна была. После его смерти она с мачехой осталась. Мамашка её к себе не пожелала забрать, — напрягаюсь мгновенно. То, что мама Ии жива, я понял, она вскользь сказала. В глазах тогда было столько боли, что вопросы задавать не хотелось, — Хотя Лариса Васильевна — мама вторая её, не отдала бы. После всего, — Егор проводит рукою по волосам, на затылке делая захват, — Не мать, а кукушка.