Будет по-моему

Я ни разу ее такой «доброй» не видела. Неприятно, но меня она будто не замечала.

— Обращайтесь со своими предложениями к моей невесте, — улыбаясь, но таким тоном, что женщина дар речи потеряла.

— Да, конечно.

— Спасибо, я со всем справлюсь сама, — говорила я вежливо, но чувство гадливости осталось. Нас она держала в страхе, а перед теми, от кого зависела ее работа, она заискивала. Если бы она отчитала Макара и сказала, что он может пройти только потому, что ей приказали сверху, я бы ее зауважала. — Самая большая помощь – не мешать, — буркнула себе под нос, направляясь к лестнице.

— Не принимай близко к сердцу поведение чужих для тебя людей. Они эпизодом в твоей жизни и не должны ранить чувства или как-то расстраивать, — Макар притянул к себе и обнял за плечи.

Он, наверное, был прав, но сложно оставаться равнодушным к окружающим тебя людям, к их хамству, грубости, злости, зависти… Так же, как невозможно быть равнодушным к чужой доброте, счастью, радости… Это то, что помогает нам оставаться людьми.

Я первой вошла в комнату, Макара попросила подождать за дверью, ведь Марфа могла быть неодета. Обычно после душа она выходила в полотенце, обернутом вокруг груди, и могла сидеть так весь вечер. Сейчас кругом горел свет, играла музыка, пахло табаком.

Марфа и ее подруги сидели в гостиной. На столе пиво, которое, если постараться, можно пронести. Поздоровавшись, направилась в свою спальню. В спину прилетело несколько «приветов». Девушки явно не ожидали меня увидеть, поэтому и поздоровались с опозданием.

Войдя в спальню, застыла на месте. Шкаф раскрыт, мои вещи валяются на кровати, столе, висят на стуле. Когда я уезжала к родителям, несмотря на свое состояние, все убрала. Взяла только самое необходимое, остальное аккуратно лежало на полках. В углу грязная обувь… моя обувь, которую я оставляла чистой!

Злата

Я в бешенстве. Стою, смотрю на все это, а меня трясет. В голове не укладывается степень человеческой наглости. До последнего пыталась нормально к ней относиться, но это перебор. Резко развернувшись, влетаю в гостиную. За столом разливают пиво, шумят, на меня не сразу обращают внимание.

— Можно тебя на минутку? — резко бросаю. Я груба, и все за столом понимают, что я собираюсь выяснять с Марфой отношения. Ни одна из них не предлагает оставить нас наедине, чтобы мы поговорили. Первичный шок от моего тона у Марфы быстро проходит.

— Ты чего так разговариваешь, ох*** а?.. — моя соседка не хочет терять свой авторитет среди новых подружек и переходит на откровенное хамство, позволяет себе разговаривать матом. К моей злости добавляется еще и возмущение.