Ты — мой грех

Все же, я правильно делала что вдалбливала в голову сестры то что у неё есть любящий старший брат. Каждый день, долгое время, с рассказами, фотографиями, я методично прививала ей заочную любовь к Лёше. И своего добилась. Она смущается, но тянется к нему. А Лёшка размазан этой встречей, растроган.

Жаль что мамы с нами нет. Она сорвалась, недолго музыка играла. Но я не удивилась, потому мне и не больно.

— Можно я возьму тебя на руки?

— Я уже большая, — важно ответила Диана, но кивнула: — Можно.

Брат подхватил Диану и, придерживая её на сгибе руки подошел к машине. Они с Русланом молча пожали друг другу руки.

— Ты впереди сядешь или сзади?

— Сзади.

Всю дорогу до дома Лёша болтал с Дианой. Она и рада новым ушам, в которые можно вливать хвастовство своими картинами и ждать восхищения. Но оно оправдано, Лёшка разглядывал фото рисунков сестры и искренне хвалил.

Я почувствовала что Лёша свободен только когда мы вошли в квартиру. Брат поежился, когда я закрыла за нами дверь, но тут же одернул сам себя — вот и те самые тюремные привычки. Мы делегировали Диане полномочия провести по квартире экскурсию а затем долго ждали, пока Лёшка отмокнет в ванне.

— Это у вас семейное — любовь к водным процедурам, — пошутил Руслан, хотя мы оба знаем что Лёша просто пытается отмыть себя от колонии.

— Мы, Котовы, такие. Плюём на глобальное потепление и грядущую нехватку воды. Так, я накрываю на стол. Алкоголь ставить?

— По рюмке выпьем, но не больше. Коньяк ставь.

Я суетилась рядом со столом, Руслан привычно помогал мне. Наверное, мы слишком много пережили и вжились друг в друга так быстро именно из-за трудностей, но притирки не было. Мы словно жили вместе всегда. Да, чему-то приходится учиться: заботе о чужом сне, о завтраке, о том чтобы его одежда была отглажена, о чертовом стульчаке унитаза — да-да, водится за Русланом типичный мужской грешок. А он заботится обо мне.

— А мать? — спросил Лёша, выйдя из ванной.

Он обозначил свой интерес двумя словами. Коротко. Потому что и сам знает ответ."

"— Она в курсе что ты освободился. Снова сошлась со своим мудаком. Пьёт, но уже не так как раньше — не непросыхая, а запоями. Очнется и придет тебя навестить. Я больше не ненавижу её, — призналась брату. — Приняла, наверное. Можно попробовать сдать её в рехаб, но вряд ли это поможет, она сама не хочет, а значит ничего из этой затеи не выйдет. Но когда она трезвая, мы вполне нормально общаемся.

— Хорошо что она есть, пусть и такая, — криво улыбнулся брат. — Я по ней скучаю.

— Только не ходи к ним. Пусть сама протрезвеет и придет. Может, на неё твое возвращение подействует, и она примет решение лечиться. А если нет, — я пожала плечами, выражая свое согласие с любым исходом.

Мы сели за стол.