Ты — мой грех

Я так боялась раньше, что Леше это все надоест, и он поступит разумно — бросит нас и возьмется свою жизнь устраивать, встретит девушку, влюбится, а я останусь одна с пьющей матерью и Дианой.

Лучше бы он так и сделал. Лучше бы был эгоистом. Это родители должны о детях заботиться, а не дети о родителях. Леша оказался дураком.

Эмоции скакали с радости до гнева, пока я ждала брата, а еще есть страх. А ну как сейчас зайдет сюда парень, выглядящий старше лет на десять, весь в наколках, с гнилыми зубами и злым взглядом… нет-нет, хоть бы это был мой Лёша!

Наконец, дверь открылась, конвоир ввел высокого парня, снял наручники, и вышел. Мы остались наедине. Парень обернулся ко мне, разминая руки… Лёша.

Я думала над нашей встречей, пыталась мысленно ее репетировать, но все оказалось естественным. Сама не поняла, как вскочила с приваренного к полу железного, жутко неудобного стула, и с визгом бросилась брату на шею.

— Лёшка, — выдохнула счастливо, крепко обнимая его.

— Задушишь, мелкая. Ты подросла, Люб, дай посмотрю на тебя, — брат еще раз сжал меня в объятиях, и отстранил, рассматривая.

Да и я на него взглянула. Одет в какую-то робу, и сланцы, но не прямо ужасно, хотя и не красиво. Привыкла видеть на пальце брата печатку, которую папа ему подарил — этой печатки нет, что логично. Подстрижен коротко, но хоть не налысо. Кажется, эта стрижка называется «ёжик».

— Ты, оказывается, лопоухий немного, — фыркнула я. — И тоже вытянулся. Дядя Степа самый настоящий.

— Почти. Метр девяносто семь.

— Кошмар, — покачала я головой. — Лёш, я передачу собрала. Думала что придется передавать ее через охрану, но ее проверили и разрешили лично отдать. Вот коробка и пакеты, — кивнула на продукты и вещи, которые сама бы не догадалась брату приобрести, если бы не Руслан. — Мне сказали, что нужно побольше, вы в бараках живете, да? Нужно будет поделиться. Ты поешь пока, у нас время есть, свидание длинное.

— Не нужно было деньги тратить.

— Лёш, кончай, — отмахнулась я.

Неприятно. Вот я дура, все же. Знала, что в колонии кормят и одевают, отправляла брату блоки сигарет и всякую ерунду вроде зубной пасты. А ведь должна была учесть характер Лёши — он никогда не жалуется, и никогда ни о чем не просит. Ну что мне стоило в интернете статьи про наши колонии посмотреть? Ничего, однако я не догадалась. Зато Руслан просветил меня, как и чем кормят заключенных, и каково живется тем, кому не отправляют посылки из дома.

Из-за этого я даже не думала скромничать, когда мы в магазине были. Потом Руслану всё верну, пусть и не сразу."

"— Вот, знаю же, что ты голодный. Поешь. Я еще термос взяла, здесь кофе, теплый, правда, а не горячий, — я начала суетиться, вытащила нарезную колбасу в вакууме, хлеб. — Не стой как бедный родственник.