Ты — мой грех

Так что греши, но помни про защиту.

— Ой все, — фыркнула я, и мы с Лешей рассмеялись.

Камень с души. Лешка храбрится, конечно, и по паузам в речи я понимаю, что речь фильтрует. Наверное, в бараке они все мат-перемат общаются. Но главное — он не сломался. Нет побоев, нет следов пыток, и забитого выражения в глазах и на лице нет. Это все еще мой брат, и он не сломался, а значит… значит, все не зря.

Когда до конца свидания осталась всего пара минут, я решилась:

— Леш, я ничего не обещаю, и, наверное, зря говорю, но не могу держать это в себе. Возможно… не факт, но очень возможно, что я смогу тебя отсюда вытащить. Законно. Через суд. Очень скоро.

— Не сможешь, мелкая. Меня могут выпустить по УДО, хотя по моей статье это редкость, несмотря на первый срок. Ты никак это ускорить не сможешь, даже с помощью крутого адвоката. Все потому что такая статья, меня с особо крупной партией поймали. Не думай об этом. И не делай такое виноватое личико, ты бы на моем месте сделала то же самое для Дианы, или я не прав?

Призадумалась. Если бы я была на месте Леши, взяла бы я вину Дианы на себя? Дьявол, да конечно бы взяла. И вину бы взяла, и жизнь бы отдала за нее, или за брата не раздумывая.

— Так что если у тебя на уме какие-то глупости на тему «влезу в долги и найму дорогого адвоката», то брось это, Люб. В моем случае такое не сработает.

— Я не стану занимать ни у кого деньги, клянусь. Но тебя я отсюда вытащу. Клянусь, — упрямо прошептала, обнимая брата.

Не хотела обещать, но поклялась в итоге. Зато обратного пути после этих слов точно не будет.

Обещания я привыкла выполнять, тем более — обещания, данные любимым людям. А любимых у меня всего двое — Лёша да Диана.

Железная дверь открылась, вошел конвоир, и я еще раз потянулась к Леше. Не хочу расставаться! Просто не хочу! Имею право еще раз обнять брата! И я обнимала, пока меня не попросили отойти в сторону.

Леше позволили забрать передачу, даже наручники не надели на него. Вывели из комнаты свиданий, а через пять минут мне самой разрешили выйти. Я как раз вытерла слезы, сдерживаемые на протяжении всех этих часов, и Диане и Руслану я показалась на глаза с привычной улыбкой.

10

— Расскажи, какой он! — потребовала Диана, едва мы сели в машину. — Красивый?

— Лёша?

— Да.

— Самый красивый, — улыбнулась я. — Только уши немного торчат, если приглядеться, а так — красавчик. Высокий, красивый, спортивный.

— А еще?

Диана аж подпрыгнула на сидении.

— А еще он самый добрый, и самый-самый лучший!

— А мама сказала, что он по кривой дорожке пошел, плохой поступок совершил и Лёшу за дело наказали. Это правда?

— Нет, — я повернулась к Диане на заднее сидение, — это не правда.

— Мама же не врет.

— Мама ошибается. Наш с тобой старший брат — самый лучший, и ни в чем не виноват.