Ты — мой грех

Техника новая, ремонт… хмм, в такие квартиры я еще не вламывалась в поисках ванны. Не дорого-богато, без цыганского шика, но сдержанно и красиво. Одна комната отделана в серо-розовых тонах, мне сразу понравилась, и кровать! Боже мой! Я — самая настоящая дикарка, но неужели у меня будет своя личная кровать?

Я тут же, не стесняясь Руслана, завалилась на нее солдатиком, чуть ли не плача.

— Нравится?

— О да! Ты себе не представляешь, как Диана крутится во сне, — ни с того ни с сего решила я пожаловаться. — Иногда столько синяков на теле остается. Дианка растет, ей постоянно снится, что она падает, и как давай пинаться. Мелкая, а бьет больно.

— Ты и сама мелкая, — по-доброму улыбнулся Руслан. — Идем дальше. Я так понимаю, комнату для себя ты выбрала?

Я кивнула. Мы вышли в коридор, и вошли в комнату напротив, которую уже облюбовала сестра. Стоит, обои наглаживает, пальцем рисунок обводит. Здесь более ярко — бежево-оранжевые цвета, и зеленые обои.

— Можно я здесь буду жить? — залепетала сестра, глядя при этом на Руслана.

— Можно.

— Я совсем одна буду?

— Вон моя комната, — указала на дверь. — Станет страшно — прибегай ко мне.

— Мне не станет страшно. Я не малышня, темноты не боюсь, — надулась сестренка.

— Что она сказала? — шепнул мне на ухо Руслан. — Я иногда твою сестру плохо понимаю.

— У нее молочные зубки выпадают. Не старайся понять Диану, я-то привыкла, любой её лепет распознаю. А когда она училась разговаривать, вообще атас был. Свой язык, — хихикнула я. — Чай она называла словом «дзик».

— Дзик?

— Ага. Потому что ложка о чашку билась, Диана запомнила, и упорно называла чай именно так. И многие другие слова. Если надо будет — стану переводить, что Диана говорит.

— Может, к логопеду её?

— Не надо, — рассмеялась я. — У нее детский звонкий голос, еще и зубы начали выпадать. Не нужен ей логопед. По крайней мере пока. Знаешь, я так ждала того времени, когда Диана заговорит. А сейчас иногда мечтаю, чтобы она заткнулась.

— Мамочка, — Руслан-таки ущипнул меня за щеку.

Я клацнула зубами, пресекая этот беспредел, и ахнула — Диана обои колупает.

— Вандалка! Дианка, блин! — подошла к ней, нахмурившись. — Ты что творишь, мелкая?

— Я посмотреть, Люб!

— Под обоями стены. Испортишь здесь что-то — клянусь, никакого сладкого. Ты меня знаешь!

— Я не буду, — всхлипнула она. — Прости, пожалуйста. Ну прости, Люб! Честно, не буду больше. Я буду хорошей!

Руслан нахмурился, глядя на нас, но вмешиваться не стал. Думает, наверное, что я изверг. Но я не кричу на Диану, хотя хочется иногда, чего уж греха таить. Прикрикнуть, сорваться. Однажды я так и сделала — был дерьмовый день, отчим в очередной раз нашел мою заначку, которую они с мамой пропили. Диана капризничала, хвостиком за мной ходила. Ей было три года. Совсем мелюзга.