Ты пахнешь как мечта

Я впиваюсь в ее губы сильнее. Ярко, сладко, по-настоящему. Прижимаюсь ближе, нагло воруя каждый миллиметр ее губ, срываю с них тихие стоны и тону от этой долгожданной близости.

И правда, долгожданной. Я понимаю это по ощущению свалившегося груза с плеч. Мне чертовски давно хотелось сделать это, но я отгонял от себя эти мысли как назойливую муху и не позволял даже думать в эту сторону.

Я хотел этого, черт! И сейчас, когда получил, мне катастрофически мало всего происходящего.

Поэтому поцелуй становится глубже. Мы сталкиваемся языками, горим в пламени друг друга и не можем оторваться ни на секунду…

Я не понимаю когда, но затягиваю Сонечку к себе на колени, прижимая близко-близко.

Нам жарко, все происходящее – чертовски горячо.

– Не больно? – отрываюсь на секунду, спрашивая, все еще не забывая о гематоме.

– Нет, – отвечает быстро и притягивает меня обратно.

Глажу руками голые бедра Принцессы, целую быстро, рвано, глубоко, нагло пробираюсь под футболку, касаясь талии и линии груди.

И она не останавливает! Только сильнее прижимается, вздрагивает и выгибается от касаний, стонет… Черт возьми, как она сладко стонет!

Меня не хватает. Хочется больше, еще и еще, хочется всего и сразу…

Поэтому я срываюсь, задирая голову Сонечки и впиваясь поцелуями уже в шею. Жадно и страстно, не контролируя силу этих поцелуев.

Она дышит громче, всхлипывает, танцует на мне бедрами, задевая давно вставший член. Черт…

– Принцесса, – шиплю, кусая ее за ключицы. Широкая горловина домашней футболки позволяет достать везде, но противная ткань все равно дико мешает.

Поддаюсь порыву и стягиваю лишнюю вещь, выбрасывая за диван, оставляя Сонечку только в одних тоненьких трусиках.

Она стонет. А я впиваюсь губами в грудь, прикусывая манящую кожу и обводя языком соски.

Это чертовски восхитительно, вся она – восхитительна.

Наш прошлый секс был практически во всей одежде, это было быстро, резко и неожиданно. Я не нацеловался, не насладился, не насмотрелся…

Но сейчас… Я готов сутками целовать каждый ее сантиметр, честное слово, только за то, насколько она чувствительная и отзывчивая.

– Соня, – шепчу снова, сжимаю руками ягодицы и бедра, впиваюсь пальцами в кожу, умираю от наслаждения.

– Ми-Мирослав… – стонет от удовольствия, запрокидывая голову и зарываясь пальчиками в волосы на затылке. Тянет до сладкой боли, возбуждена до предела точно так, как и я. Теряется в чувствах и ощущениях, но все равно отвечает и отдается мне полностью.

Крутит бедрами, заставляя задыхаться от возбуждения. Не могу больше. Она сводит с ума, это слишком, мать твою!

– Сонечка, – рычу на нее, целуя везде, куда попадают губы. – Скажи «да». Скажи «да», чтобы я продолжил, если ты готова, я…

– Да, да, господи, конечно да! – стонет громко, впиваясь в губы.