Ты полюбишь

Один ты у нас слепой и ничего не видишь. Только веришь своей шлюхе.

— Прекрати. Еще раз ее так назовешь и я тебя уделяю на глазах у всех. Здесь.

— Я тебе докажу. Увидишь все. Собственными глазами. Как и хотел. Тогда сам первый ее шлюхой и назов…

Рома не успел договорить, как сильный Сашин кулак врезался в челюсть, издав своеобразный звук и окрашивая скатерть каплями крови из разбитой губы. Стул, на котором он сидел опрокинулся вместе с Ромой, который больно ударился затылком об пол. Довольно резко Саша подскочил к нему, чтобы силой сжать горло до сдавленных хрипов и сильнее вжать в пол.

— Я предупреждал, что еще раз….

— Дурак ты Ярский. Понимаю, что любишь. Но когда ты раскроешь на нее глаза, будет больнее, чем когда-либо. Вот только ты обязательно их откроешь. Я об этом позабочусь, — хрипло ответил Рома.

— Следи за своими бабами, понял меня? — зло отшвырнув Рому выплюнул Саша.

— Я, по крайней мере, знаю кто у меня в постеле, а ты идиот! Ничего не замечаешь, когда очевидней уже некуда.

Рома вышел из ресторана, снимая пиджак, на котором были его капли крови. Он не обернулся и не увидел, как чашка из-под выпитого Сашей кофе полетела в стену, разбиваясь на осколки. Такие же острые и неровные, такие же, как и его любовь к Инне. Официант без спроса подошел, чтобы убрать эту разбитую и ни в чем не повинную чашку, и выкинуть белые осколки в мусорку, позабыв об этом неприятном инциденте. Было бы так и в жизни, чтобы осколки разбитой души можно было бы просто выбросить и забыть о них, купив новую.

— Откуда у тебя этот кулон? — спросил Саша, когда прокладывал влажную дорожку поцелуев.

— Что? Какой кулон? — томно ответила Инна.

— Бриллиантовая капля. Тиффани, полагаю, все как ты любишь… — уже чуть зло сказал Саша, — так откуда?

— Сашенька, ну ты что не помнишь, ты же мне его и подарил… — попыталась отстраниться от него и снять кулон.

— Не ври! Я тебе такое не дарил.

— Ты уже просто не помнишь.

Саша сильно схватил ее за локоть и притянул к себе, вдавливая жесткой хваткой. Нежные и медленные движения, которые насквозь пропитаны нервозностью и злостью, он тыльной стороной ладони провел по щеке, которая была накрашены неприлично яркими румянами. Жалко, что даже они не помогли скрыть бледность, которая выступила от страха, когда в глазах Саши она увидела холодный и ядовитый взгляд: он готов был разорвать все и всех на мелкие кусочки. Теперь он это точно сможет.

— Инна, — наигранно спокойно прошептал ей на ухо, — ты мне сама скажешь? Или мне самому выяснять?

— Сашенька, — руками она пыталась отстраниться от него, вот только теперь он — непробиваемая скала с мышцами и хваткой дикого зверя, — я правда не знаю о чем ты. Если не ты дарил, то я не помню.