Ты только попроси

Сын Бичаррона, Фернандо, сохнет по тебе, а ты отшиваешь его, и теперь, когда тобой заинтересовался порядочный и серьезный мужчина, ты его теряешь!

– Черт… ты можешь заткнуться?!

Сестра втягивает голову в плечи. Ой, плохая примета.

– Ну нет. Я не заткнусь. Я слишком долго тебя не видела, и, когда я тебе звонила, ты не брала трубку. Сегодня я прихожу и обнаруживаю жалкое подобие человека. Ты всю ночь тусила со своими дружками, а не с Эриком.

Я испускаю весь воздух, готовый во мне взорваться, и выпаливаю:"

"– Послушай, Ракель, у меня нет никакого желания говорить ни об Эрике, ни о своих друзьях, ни о Фернандо, ни о чем! Мне все это осточертело! У меня была каторжная неделя на работе, и вчера мне было просто необходимо выйти и развеяться, чтобы выбросить из головы все неприятности.

А теперь еще ты кричишь на меня, как бессердечная психопатка, не желая понять, что у меня раскалывается голова… И если ты не замолчишь, клянусь, я за себя не отвечаю.

Сестра помешивает кофе, выпивает глоток и ставит чашку на стол. Ее лицо искривляется в гримасе побитой собаки, и она начинает плакать.

Отлично! Только этого мне не хватало!

Встаю со стула и подхожу к ней:

– Ладно… прости меня, Ракель.

Извини за то, что я на тебя накричала. Но ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты вмешиваешься в мою жизнь и…

– Булочка, мне нужно кое-что тебе сказать, но я не знаю, как это сделать.

Я в замешательстве.

– Так, понятно, ты опять о том, что Хесус тебе изменяет?

Сестра вытирает слезы, поднимается, смотрит на Лус через дверь и, подойдя ко мне почти вплотную, тихо говорит:

– Джудит, я тебе тысячу раз звонила, чтобы объяснить кое-что.

Признаюсь, я видела пропущенные звонки и не перезвонила.

Я так скверно себя чувствую…

– Я… я не знаю, с чего начать, – шепчет она. – Это так… так…

У меня бегут мурашки по коже и начинает чесаться шея. Неужели мой тупой зятек изменяет ей? Уверенная, что на этот раз все серьезно, беру сестру за руки.

– Что «так»?

Сестра закрывает лицо руками. Мне больно на нее смотреть. Бедняжка. Я злая, как ведьма. Я хорошо ее знаю, произошло что-то ужасное.

– Мне стыдно об этом говорить.

– Да ладно тебе, я же твоя сестра.

Ракель становится красной как помидор, подносит руку к шее и шепчет:

– На прошлой неделе, когда Хесус вернулся из командировки, у нас был серьезный разговор.

 – В знак понимания киваю. Начало пока хорошее. – Он сказал, что у него нет никакой любовницы и что он любит меня, но…

– Но?

– На следующий день после разговора, во вторник, когда Лус уснула, он закрыл двери гостиной и… и… поставил один из этих пошлых фильмов.

– Порно?

– Да. О боже!.. Я там такое увидела!

Я расхохоталась, не в силах удержаться.

– Да ладно тебе, Ракель, не будь старомодной.